Что-то он не помнил таких ловушек. Ладно мягкое, но чтобы тёплое? Да оно, кажется, живое. Странно. Он задумчиво тыкал пальцем в загадочную находку до тех пор, пока его за этот палец не укусили.
Денис молча вернулся назад к порогу и знаками попросил пластырь.
“Что случилось? — так же знаками поинтересовался Валера. — Ловушка?”
“Нет, на летучую мышь напоролся. Цапнула мерзавка”, — и Денис продемонстрировал пострадавший палец.
“За светлячка подрались или за муху?”
“Очень смешно. Я за него всю разведку тащу, а он издевается”.
“Ладно - ладно. Шучу. Только, когда на крышу полезешь, будь осторожнее. Смотри, чтоб сова не клюнула”.
Валера оказал пострадавшему разведчику первую помощь и всё так же, знаками, велел продолжать работу. Денис снова пополз вдоль стены, а его напарник, выдернув последний гвоздь, решил проверить другую сторону дома.
В ночном небе из-за туч выглянула луна и стало достаточно света. Теперь можно было, как следует, разглядеть дом ведьмы.
Дом этот не походил на обычную рубленую избушку. Ярославская область? Да фига с два! На особый манер дом построен. Спереди крыльцо с треугольной крышей, а у самого сруба округлая и сверху огромная крыша, будто старая шляпа волшебника нахлобучена. Ага. Крыша из дранки и вся она поросла за долгие годы мхом и сорной травой. Сверху этот дом незаметен. При советской власти такой дом нипочём не построить. Как же он так сохранился? А может, ему помогли? Сохранили? Но для каких, извините, нужд? Крыша такая мохнатая, что даже печной трубы не видать. Или печь позади дома? Валера продвинулся влево, уткнулся в болото и, притормозив, принялся изучать окно со своей стороны. Если это можно назвать окном.
Окно было маленьким, с самодельной рамой, вырезанной из цельного куска дерева. В раме были прорезаны четыре круглых отверстия и напоминало пчелиные соты. Если бы не грубое подобие наличника, то и на окно не похоже. Так, старая доска прибита, по которой коты жопой елозили. Толстый слой пыли свисал клочьями, вперемешку со сгнившей паклей. Прикасаться к этому окну было не только опасно, но и противно.
Он придирчиво изучил окно на наличие ловушек. Мало ли? Вон, напарника укусили, так до сих пор палец облизывает. Нет. Всё чисто. Вернее очень грязно и отсутствуют следы человеческой деятельности.
Валера вытащил из кармана один из гвоздей, осмотрел - так и есть, гвозди старые. Только не настолько старые, как пыль на окне. Кем бы этот пенсионер не был, а приходил он давно. Заходил со стороны крыльца. Окна не защищены снаружи, летучая мышь не в счёт. Значит, что? Ловушки вокруг дома, ловушка-кольцо перед домом и защищён вход. Если он в доме, тогда мы заходим через окно.
Валера подождал товарища. Денис со своей стороны тоже дошел до болота, понял, что задняя стена дома находится в воде и тут не пройти, но поскольку он был мальчик упрямый, то просто обогнул заболоченный участок земли там, где счёл наиболее для себя удобным. По крыше. Заодно и в дымоход заглянул.
Он спрыгнул с крыши прямо перед напарником и знаками доложил:
"Совы нет. В дымоходе гнездо с кладкой яиц. Будешь?"
"Сам жри", — просигналил в ответ очкарик, всерьез опасавшийся сальмонеллы.
Выбор был небольшим. Через дымоход или окно. Валера решил не рисковать и показал напарнику два пальца, затем кивнул на окно. Тот согласно кивнул и прислонился к стене с другой стороны окна. Валера сдвинулся в сторону, вытащил из рюкзака топор и тоже прислонился к стене так, чтобы окно оказалось между ними. Затем, прицелившись в центр глазастой рамы, он всё также боком, со всей дури нанёс удар топором.
Ветхая рама лопнула, вдавилась во внутрь вместе с окошками, а наружу вылетело густое облако пыли.
Друзья, не сговариваясь, бросились от этого облака в разные стороны. Лежа на сыром мху, они с тревогой вслушивались, не зашевелится ли там-чего, внутри дома, не даст ли о себе знать шумом или ещё каким шарканьем, нет ли какой иной, молчаливой опасности, от которой бегут по лицу и телу колючие злые мурашки? Пыльное марево клубилось над их головами, шевелилось и оседало на землю жирными хлопьями. Страшно. Когда не понимаешь чего ждать, ведь даже такая пыль может таить опасность, то всегда страшно, но это нормальный страх, как у сапёра или электрика. Пусть другие говорят - "Не ссы, я сто раз так делал", а потом с удивлением подыхают, это всё не твои проблемы. Ты должен лежать и бояться. Желательно подальше. А когда беда минует тебя, ты испытаешь не только облегчение, но настоящее минутное счастье. И вид того мёртвого, беспечного храбреца будет тебе не только уроком, но и дополнительным источником счастья. Да, как это не прискорбно, мы часто злорадствуем, когда наблюдаем чужую и глупую смерть. Потому и слово такое - "злорадство". Он умер, но мы-то, теперь знаем почему и отчего он умер и что так умирать как он - нам не надо. Отсюда и радость. Злая, позорная и стыдливая радость. И никуда нам от неё не деться. Увы.
