– А можно контакты этого капитана?
– Он сейчас на рейсе до Арники, но, наверное, по межпространству может тебе ответить. Я ему сообщение кину, и тебе – его контакт.
– Спасибо, – киваю я.
– Это с ними связана заплатка у тебя на роже, только честно?
– С их, так сказать, партнерами, – без особой охоты поясняю я.
– Тогда отомсти им жестоко и кроваво, – торжественно напутствовала меня она.
Дип все еще копалась, а Кин пока не вернулся из полиции, так что я продолжаю тянуть за свою петельку из клубка и вызываю капитана сразу же, как только получаю письмо с контактами от Хисс. Он, видимо, сообщение тоже получил, и поэтому на мой звонок ответил сразу же, хотя вид у него и изрядно потрепанный, словно я ему десятый сон досмотреть не дал. Ну, или девятый.
– Чего вам всем надо, пристали, как ерепень, – вежливо и очень обреченно начал он разговор. Однако, без мата, что внушает определенные надежды. А слово «ерепень» – вообще шедевр.
– Хисс посоветовала мне именно с Вами обсудить слабые места «Трек-Аваланша», – отвечаю я. – Управление быстрых решений Министерства безопасности проводит расследование под грифом директивы 22, и оно коснулось деятельности «Трек-Аваланш». Вы ведь работали там?
– Двадцать лет псу в задницу, – подтвердил мой собеседник. – Гонял им грузовики туда-сюда, а потом пассажира мне какого-то посадили важного. А он мне, хлебощелк эдакий, всю пассажирскую ванную раздолбил, и велел из капитанской выметаться. Ну так я не вымелся. Сказал ему, чтоб знал корабельный порядок. А эти пугорапицы меня потом и попросили. Мол, жааалобы на вас, капитан, жааалобы! Тьфу, а не жалобы.
– Выполняли ли Вы для «Трек-Аваланша» какие-либо задания, которые показались Вам подозрительными или странными? Может быть, вы знаете о других капитанах, которые выполняли?
– Так там любое задание ерепень полная, – с готовностью ответил он. – Я как-то коробки везу, по маркировке – растение дикоцветное сироборка, листья сушеные. А коробки мелкие, но тяжелые, как моя жизнь!
– Еще что-то?
– Да так на каждом шагу. Постоянно какие-то коробки в коробках, какие-то документы в двух экземплярах и разные, которые надо показывать этим и не показывать тем, такие дела.
– То есть, Вы можете сказать, что участвовали в контрабанде? Не переживайте, я не собираюсь предъявлять Вам никаких обвинений. Это дружеская беседа.
– Да оно это. Правда, у всех так.
Мощное признание, простосердечие или желание подставить «Атенрей»? Я склонен думать, что, все-таки, имеет место первый вариант.
– Где нам искать, и на что смотреть? – в упор спрашиваю я.
– У них часто двойные простенки в машинном отсеке. Якобы там уплотнитель, но в уплотнителе и под экраном нычки. А еще тайники под приборной панелью прям.
Это все знакомо, по учебникам, по делам, которые я читал, так что я вынужден заключить, что и таможенники про это все могли догадаться.
– Какие-то еще тайные места?
– Да нет, вроде.
– Как вы думаете, что возят? Какие-то особые ценности?
– Не знаю. Камни, может. Металлы.
– Какие-то еще особенности их кораблей? Может, что-то, что было обязательным?
– Чот не соображу, – покачал он головой и зевнул.
– У вас, может, остались какие-то документы с того времени? Корабельный распорядок, что угодно?
– Поищу, ладно? – пообещал он.
– Да, спасибо. Буду ждать.
– На этот номер вам пришлю, ну, или мадам Хисс.
«Мадам Хисс» – звучит ободряюще, но мы все еще ничего не знаем, кроме того, что «Трек», вероятно, возит контрабанду. Но это же «у всех так».
Я выключаю связь и тру шрам на щеке, задевая край заплатки из искусственной кожи на виске, поверх импланта.
Дипика посмотрела поверх монитора на меня.
– Пустышка?
– Как будто бы. А у тебя?
– Я нашла целых десять коммов в этом районе по заданным условиям, – потянулась она. – Из них два с одноразовыми картами и уже выключены, и еще два принадлежат парням, которые вместе имели приводы за нарушения общественного порядка, приставания к людям и все такое. Остальные более или менее похожи на нормальных людей.
– Нормальные – это скучно, – киваю я. – Берем ненормальных. Ты можешь их найти?
– Они расслаблялись последние пару часов, а сейчас выдвинулись куда-то. Думаешь, стоит попробовать их перехватить?
– Пока выпасай, – машу рукой я. – Тем более, что Кин еще не вернулся.
Дип кивнула и уставилась в экран, оперевшись головой о руку.
– Кто поедет, ты или я? – на всякий случай уточняю я.
– Может, ты? – без энтузиазма зыркнула на меня она.
– Рассказывай.
– Что рассказывать?
– Ты психуешь. Ты вообще вчера прошла свои тесты?
– Сегодня повторный, – неохотно ответила Дип. – Кин говорит, я вчера слишком переволновалась, поэтому завалила.
– Я так думаю, он-то прошел?
– Конечно. Он всегда спокойный, – с оттенком тоски сказала она. – Его ничто не может вывести из равновесия.
– Тебя напугала перестрелка.
Дип некоторое время молчала, глядя в монитор и сопя.
– Меня напугала перестрелка.
– Хочешь показать мне?
Она некоторое время всерьез это обдумывала.
– Нет.
