Как-то он прочел статью в «Вашингтон пост», где упоминалось, что Хилдрет защитил докторскую диссертацию в области международных отношений. С тех пор он стал называть его «доктором», и ему казалось, что Хилдрету такое обращение приятно.
Каллахэн открыл заднюю дверь, а затем захлопнул ее с выразительным стуком.
Вскоре дождь стал сильным. Завесы сплошных струй, терзаемые порывами ветра, искажали свет фар встречных машин. До Мейсон-Фоллз было тридцать миль, но Каллахэн мог проехать весь маршрут чуть ли не с завязанными глазами: выехать на Сэведж-роуд, свернуть на шоссе номер 295, потом проехать совсем немного по шоссе номер 395, пересечь Потомак и подняться по бульвару Арлингтон.
Через пятнадцать минут Каллахэн увидел в зеркале заднего вида мигающие огни на крыше полицейской машины. Какое-то время он думал, что патруль проедет мимо, но бело-черный крейсер начал прижимать лимузин к обочине.
Этого не может быть. Однако — насколько мог видеть Дэнни сквозь пелену дождя — других машин поблизости не было. Какого черта?
Ну да, он на десять миль в час превысил максимальную скорость, но полицейский должен был заметить правительственные номерные знаки и отцепиться. Какой-нибудь новичок с гонором? Каллахэн с наслаждением поставил бы его на место. Но Хилдрет непредсказуем: может так статься, он рассердится, обвинит Дэнни в превышении скорости, хотя обычно он всегда давал понять, что благодарен водителю за то, что тот так быстро отвозит его домой — ценит его «grande vitesse»[33]. Именно это выражение употребил как-то раз Хилдрет; вернувшись домой, Каллахэн посмотрел его значение в словаре. Но никому не нравится, когда его останавливает дорожная полиция. Быть может, Хилдрет постарается свалить всю вину на водителя, и в служебной характеристике Каллахэна появится черная отметка.
Каллахэн свернул на обочину. Патрульная машина остановилась сразу же за лимузином.
К водительской двери подошел полицейский в блестящем от дождя синем плаще. Каллахэн нажал на кнопку, опуская стекло.
— Вы знаете, с какой скоростью ехали?
Каллахэн протянул полицейскому две карточки, запаянные в пластик.
— Проверьте их, и вы пожалеете о том, что находитесь здесь.
— О, извините, я понятия не имел.
Казалось, полицейский был искренне смущен, но это было странно — его едва ли можно было назвать новичком. Лет сорока, с расплющенным боксерским носом и тонким шрамом на подбородке.
— В следующий раз внимательнее смотрите на номера, — скучающим, снисходительным тоном посоветовал Каллахэн. — Если увидите префикс SXT — это значит, перед вами машина высокопоставленного федерального чиновника.
Полицейский оторвал листок бумаги.
— Я стираю это происшествие из своих архивов. Надеюсь, вы последуете моему примеру, а?
— О чем речь.
— Вы на меня не в обиде? — с легкой тревогой в голосе спросил полицейский, протягивая руку в салон. — Я с уважением отношусь к вашей работе, ребята.
Вздохнув, Каллахэн все же решил пожать протянутую руку — которая, как это ни странно, протянулась мимо его пальцев к запястью. Он ощутил боль укола.
— Черт!
— Извини, дружище, — сказал полицейский. — Мой перстень-печатка, черт бы его побрал.
Но он и не подумал убрать руку.
— В чем дело, мать твою? — возмутился Каллахэн. Внезапно он почувствовал странную слабость. Мужчина в синем дождевике просунул руку в окно и открыл запор. Он потянул дверь на себя.
Каллахэн был озадачен, даже взбешен. Он попытался что-то сказать... но, не смог издать ни звука. Он захотел оттолкнуть наглеца... но, когда попробовал поднять руку, ничего не произошло. А когда дверь открылась, он едва не вывалился из нее, словно куль с песком.
— Спокойнее, парень, — снисходительно рассмеялся мужчина в дождевике.
Он успел подхватить Каллахэна, прежде чем тот свалился на землю, и запихнул его обратно в машину, но только на место рядом с водителем.
Бессильно раскрыв рот, Каллахэн смотрел на то, как мужчина сел за руль.
Замигала синяя лампочка внутренней связи, и из маленького громкоговорителя послышался трескучий голос:
— Дэнни! Черт побери, что происходит?
Хилдрет, отделенный матовым стеклом, начал беспокоиться.
Мужчина в синем дождевике нажал кнопку на приборной панели, блокируя задние двери лимузина. Затем он плавно выехал на шоссе и повернул к Арлингтонскому мемориальному мосту.
— Готов поспорить, ты ломаешь голову, что это такое, — дружелюбно обратился лжеполицейский к Каллахэну. — Эта штука называется анектин. Нейро-мыщечная блокировка. Используется в хирургии. Иногда ее вводят вместе с наркозом, чтобы пациент не дергался на операционном столе. Своеобразное ощущение, правда? Вроде бы ты в полном сознании, но не можешь пошевелиться, мать твою. Диафрагма поднимается и опускается, сердце качает кровь, ты даже можешь моргать. Но все мышцы, подчиняемые сознательным командам мозга, бездействуют. И еще один плюс: анектин включается в обмен веществ, и его чертовски сложно обнаружить в организме, если не знать наперед, что искать.
