Та широко раскрыла глаза.
— Ну что вы, мистер Кубелик. Мы очень рады видеть вас у себя.
Ратко улыбнулся, вспомнив, какой переполох вызвал среди сотрудников фонда телефонный звонок, случившийся тридцать минут назад, в котором их предупредили, что недавно назначенный министр иностранных дел Чешской республики сможет встретиться с исполнительным директором в назначенное время. Перепуганные чиновники проверяли и перепроверяли свои записи, ибо нигде не было никаких указаний на то, что существовала предварительная договоренность об этой встрече. Никто не хотел взять на себя вину за ошибку в планировании распорядка дня, однако найти виновного нужно было обязательно. В свой оптический прицел «шмидт и бендер» Ратко злорадно наблюдал беспокойство миниатюрной рыжеволосой секретарши. «Всего две недели назад вы назначили на одно и то же время встречи с мини стром иностранных дел Швеции и сотрудником программы разоружения ООН», — заявила она, отчитывая одного особо тупоголового младшего секретаря. Тот попытался было возразить, что в данном случае он не виноват, однако прозвучавшая в его голосе растерянность была принята за признание вины. Пришедший на помощь младшему секретарю старший секретарь предположил, что в ошибке, скорее всего, виновна чешская сторона, однако прямо сообщить об этом было бы немыслимым нарушением дипломатического протокола.
Ратко проследил, как рыжеволосая секретарша провела министра в роскошный холл, и изображение и звук стали неразборчивыми. Серб включил устройство, повышающее разрешающую способность оптического прицела, и переключил направленные микрофоны в режим цифровой обработки входного сигнала, позволяющий отсечь паразитный шум.
— Исполнительный директор встретит вас с минуты на минуту, — услышал он наконец голос рыжеволосой.
— Вы очень любезны, — рассеянно заметил чешский дипломат, снимая шляпу. — Как у вас тут красиво! Вы не возражаете, если я прогуляюсь здесь?
— Сэр, вы окажете нам большую честь, — заученно ответила секретарша.
Глупый чешский бюрократ — пытается определить, какие советы дать своей супруге насчет внутреннего убранства их дома. Возвратившись в убогий президентский дворец в Праге, он будет рассказывать своим друзьям про изысканную роскошь амстердамского логова Петера Новака.
В бытность существования Варшавского пакта Ратко принимал участие в совместных учениях с чешскими солдатами, задолго до того, как шесть республик Югославии, разделившись, начали воевать друг с другом. Ему всегда казалось, что у чехов повышенное самомнение. Сам он не разделял этого взгляда.
Его внимание привлек мужчина, очень медленно идущий вдоль подъезда особняка: неужели у Джэнсона все же хватило наглости? Мужчина, с виду турист, остановился у невысокого парапета на набережной канала и неторопливо достал карту.
Ратко направил на него прицел; угол был далеким от идеального, но, рассмотрев туриста внимательно, серб понял, что ошибся. Как бы умело ни маскировался Джэнсон, ему не удастся притвориться двадцатилетней женщиной.
Ратко снова ощутил прилив тепла в паху.
Джэнсон обвел взглядом красиво обставленный зал. На стенах со стремлением к симметрии, граничащим с одержимостью, развешаны картины художников голландского Возрождения. Камин выложен из затейливого резного мрамора, белого с голубыми прожилками. Все выдержано в духе голландского особняка: вдали от любопытных глаз можно было забыть о хваленой северной умеренности.
Пока что все идет прекрасно, мысленно отметил Джэнсон. Куперу удалось сравнительно хорошо отмыться; облачившись в эту глупую форму, он вел себя достаточно прилично, не скатываясь в пародию. Его движения были четкими и официальными; в поведении сквозила подобострастная помпезность, свойственная преданному слуге важной государственной шишки. Джэнсону пришлось положиться на то, что никто не имеет понятия, как выглядит министр иностранных дел Чешской республики. В конце концов, он находился в этой должности всего две недели. И его страна была далеко не первой в списке горячих точек Фонда Свободы.
Лучшей маскировкой стало полное отсутствие маскировки: чуть седины в волосах, очки в том стиле, какой популярен в Восточной Европе, костюм, одинаковый для всех дипломатов Старого Света... и манеры, поочередно любезные и величественные. Конечно, помогло и то, что мать Джэнсона была чешкой, правда, в основном тем, что ему удалось разбавить свой английский убедительным чешским акцентом. Естественно, чешский дипломат в такой стране, как Голландия, будет говорить по-английски.
Джэнсон посмотрел на рыжеволосую секретаршу сквозь очки в роговой оправе.
— А Петер Новак? Он здесь?
Миниатюрная женщина мечтательно улыбнулась.
— Нет-нет, сэр. Он почти все время находится в пути, перелетает из одного места в другое, Иногда мы не видим его по несколько недель кряду.
