А может быть, все это плод его перегретого воображения? Он видит что-то зловещее в тенях, точно так же как дети превращают корявые ветви дерева в когти неведомого чудовища? Ссадина на темени ныла. Быть может, он испугался призраков?
Внезапно маленький прямоугольник стекла словно взорвался, и послышался глухой треск расщепленного дерева. Пуля вонзилась в паркет. Затем лопнуло еще одно стекло, потом еще одно, поливая дождем блестящих осколков длинный стол.
Штукатурка на стене напротив окна покрылась сетью неровных трещин. Со звоном разлетелось еще одно стекло, и новая пуля ударила в штукатурку всего в нескольких дюймах над головой Джэнсона. Упав на пол, он покатился к двери.
Выстрелы без звука выстрела: пули были выпущены из винтовки с глушителем. Ему уже следовало бы к этому привыкнуть.
И вдруг громкий раскат, прозвучавший странным контрапунктом к бесшумной стрельбе. На улице послышались другие звуки: визг тормозов. Шум открывшейся и закрывшейся двери автомобиля.
А где-то в глубине здания пронзительные крики.
Безумие!
На зал совещаний обрушился настоящий шквал огня. Посланцы смерти вспарывали воздух; одни вышибали все новые стекла, другие пролетали в уже выбитые квадраты. Они вгрызались в стены, потолок, пол. Отражаясь от бронзовых подсвечников, рикошетом разлетались в непредсказуемых направлениях.
Пульсирующий стук в висках стал таким настойчивым, что Джэнсону потребовалось усилие воли только для того, чтобы сфокусировать взгляд.
Должно быть, на него донесла миссис Новак. Да, теперь Джэнсон был в этом уверен. Она раскусила его с самого начала, а затем играла с ним, как кошка с мышкой. Отсюда озорной взгляд. Она одна из
Укрыться от выстрелов можно было только в глубине дома, в одном из внутренних помещений: однако, несомненно, его противники рассчитывают как раз на то, что он бросится туда. А это значит, вместо спасения он шагнет навстречу опасности.
Джэнсон со своего сотового позвонил Барри.
Купер вышел из состояния обычной невозмутимости.
— Чума, Пол! Черт возьми, что здесь происходит? Похоже, новое сражение у атолла Мидуэй!
— У тебя в поле зрения есть кто-нибудь?
— Гм, ты хочешь сказать, вижу ли я кого-либо? Время от времени мелькают. Парочка в камуфляже. Настоящие громилы. Похоже, призыв забыть о войне и заниматься любовью до них не дошел, Пол.
— Слушай, Барри, заказывая лимузин, мы особо подчеркнули, чтобы у него были пуленепробиваемые стекла. Так что в машине самое безопасное место. Но будь готов по моему сигналу оторвать свою задницу от сиденья.
Рывком добежав до двери, Джэнсон бросился вниз по лестнице на первый этаж. Добежав до площадки, он увидел, как охранник, расстегивая кобуру, подходит к окну на улицу. Вдруг пистолет, вывалившись у него из руки, гулко ударился об пол.
Охранник изумленно раскрыл рот, и у него над левой бровью появился красный кружок. Вырвавшийся фонтанчик крови захлестнул немигающий глаз. И все это время охранник стоял, словно превращенный в окаменевшее изваяние. Затем, словно в какой-то danse macabre[42], его ноги задрожали, подогнулись, и он рухнул на старинный китайский ковер. Подбежав к нему, Джэнсон подобрал с пола его оружие, пистолет «глок».
— Мистер Кубелик, — окликнула его рыжеволосая секретарша, — нам всем приказали отойти в дальнюю часть здания. Я не могу объяснить, что происходит...
Она осеклась, завороженная зрелищем высокопоставленного государственного чиновника, решительно упавшего на пол и покатившегося вперед, сжимая пистолет в руке.
Это позволило Джэнсону добраться до входной двери, оставаясь в двух футах от пола. Такой способ был гораздо быстрее, чем ползание по-пластунски, а сейчас для него главным была скорость.
— Бросьте мне мою шляпу.
— Что?
— Бросьте мне мою шляпу, черт побери! — крикнул Джэнсон. И уже тише: — Она в метре от вашей левой руки. Бросьте мне ее.
Секретарша сделала то, что он просил, — так подчиняются приказам разъяренного сумасшедшего — и кинулась в глубь здания.
Небольшой квадрат в углу двустворчатого окна, более чистый, чем остальные: снайпер находится там.
Он должен воспользоваться массивной входной дверью как движущимся щитом. Прыгнув вперед, Джэнсон надавил на ручку и приоткрыл дверь.
Два глухих удара: пули завязли в толстом дереве. Пули, которые попали бы в него, если бы он выскочил за дверь.
Теперь массивная створка была открыта, всего на двадцать дюймов, но для прицельного выстрела достаточно. Сверкающий квадрат стекла, отмытый от грязи, — если повезет, он попадет в него отсюда даже из пистолета.
