Ему была известна обманчивость геометрии городских крыш. Остроконечные гребни встречались друг с другом, казалось, под прямыми углами, но в действительности эти углы не были прямыми. Парапеты, казавшиеся параллельными, на самом деле таковыми не являлись. Расположенные вроде бы на одном уровне крыши были разновысокими. Карнизы и балюстрады, строившиеся и перестраивавшиеся в течение многих веков, искривлялись под углом, неразличимым при беглом взгляде. Джэнсон хорошо знал эту склонность человеческого сознания абстрагироваться от подобных отступлений. Мозг не отвлекался на ненужные детали. Однако когда речь заходила о траектории пули, подобные мелочи могли оказать решающее значение. Ни одному углу нельзя верить; интуицию необходимо жестоко подавлять, снова и снова, объективными данными, полученными при помощи оптического прицела и дальномера.
Ощупав убитого, Джэнсон достал небольшое устройство с двумя закрепленными под углом зеркалами, установленными на телескопической штанге, напоминающей антенну приемника. Этот прибор входил в стандартное снаряжение бойца спецназа, которому предстояло действовать в городских условиях. Тщательно отрегулировав зеркала, Джэнсон выдвинул штангу. Приподняв устройство над парапетом, он получил возможность оглядеться вокруг, не подставляя себя под огонь.
Оружие у него в руках не было высокоточным инструментом — пожарный гидрант, а не лазер.
Увиденное его нисколько не обрадовало. Зловещая брюнетка по-прежнему занимала свою позицию, и, хотя в настоящий момент Джэнсон был защищен от нее затейливой геометрией крыш, коньков и парапетов, она имела возможность следить за каждым его движением. Он не сможет сменить позицию, не подставив себя под ее огонь.
Пуля ударила в трубу, выбив кусок кирпичной кладки, насчитывающей несколько столетий. Джэнсон покрутил своим перископом, ища, кто отвечает за этот выстрел. Через одно здание от него, прижав к плечу винтовку М-40, на крыше стоял его бывший коллега по Отделу консульских операций. Джэнсон узнал толстый нос и маленькие, юркие глазки: специалист старой школы по имени Стивен Холмс.
Джэнсон осторожно пополз по черепичной крыше, укрываясь от снайперши за выступающим кирпичным коньком. Следующее движение ему нужно будет выполнить безукоризненно — иначе он пропал. Не поднимая голову, он поднял над парапетом дуло АКС. Ему приходилось полагаться на память, на мимолетную картинку, мелькнувшую в перископе. Он дал короткую очередь в сторону снайперской винтовки. Ответный лязг — звук пуль в стальной оболочке, ударяющих в длинный ствол из сверхтвердой композитной резины, — сообщил Джэнсону о том, что его замысел завершился успехом.
Приподняв голову над парапетом, он дал вторую, прицельную очередь: пули со стальными наконечниками обрушились на ствол М-40 Холмса, и зелено-черный металл разлетелся вдребезги.
Оставшись беззащитным, Холмс поднял взгляд, и в его глазах Джэнсон увидел отрешенность, чуть ли не усталость человека, уверенного, что сейчас он умрет.
Джэнсон с отвращением покачал головой. Холмс не был его врагом, хотя сам и считал себя таковым. Присев, Джэнсон обернулся и сквозь щель в затейливом резном фронтоне увидел брюнетку, чуть левее. Сразит ли она его своим фирменным двойным выстрелом? Женщина все видела; ей известно, что ее напарник выведен из строя, и теперь она должна рассчитывать только на себя. Будет ли она ждать, когда он выскочит из-за укрытия? Щель была слишком узкой, чтобы сделать прицельный выстрел. Значит, женщина будет ждать. Время — лучший друг снайпера. И его смертельный враг.
Прищурившись, Джэнсон всмотрелся в ее лицо. Женщина больше не держала, винтовку наготове — оторвав приклад от плеча, она недоуменно таращилась на своего напарника. Вдруг у нее за спиной Джэнсон различил какое-то движение: дверь на чердак распахнулась настежь, и позади хрупкой брюнетки появился верзила. Он ударил ее чем-то по голове — чем именно, Джэнсон не разобрал; возможно, прикладом автомата. Потеряв сознание, темноволосая женщина обмякла и свалилась к парапету. Выхватив у нее из рук винтовку, верзила выпустил одну за другой три пули вправо. Сдавленный крик с соседней крыши сообщил Джэнсону, что по крайней мере одна из них нашла свою цель: Стивена Холмса.
Джэнсон на мгновение поднял голову над парапетом, и от увиденного его едва не стошнило. Выстрелы, казалось, сделанные навскидку, в действительности были прицельными. Пуля большого калибра снесла Холмсу нижнюю челюсть. Из размозженного лица хлестала кровь, промочившая насквозь рубашку; последние попытки дыхания вырывались хриплым бульканьем, наполовину кашлем, наполовину криками ужаса. Сорвавшись с конька крыши, Холмс покатился по черепице и остановился, только налетев на парапет. Его безжизненные глаза уставились на Джэнсона в щели во фронтоне.
