Повернув налево, Джэнсон прошел по Сент-Джеймс-стрит мимо магазинов «Брукс» и «Уайт», а затем снова свернул налево на Пэлл-Мэлл. Однако он не стал останавливаться у цели назначения, а прошел мимо, внимательно оглядываясь вокруг в поисках малейших признаков чего-либо подозрительного. Знакомые образы: Клуб офицеров армии и военно-морского флота, именуемый с любовью «Старым ковром», клуб «Реформа», Королевский клуб автолюбителей. На площади Ватерлоо та же самая старинная бронза. Конная статуя Эдуарда VII с пьедесталом, облепленным со всех сторон оставленными мотоциклами — нечаянное свидетельство изменившихся предпочтений относительно личного транспорта. Статуя лорда Джона Лоуренса, вице-короля Индии викторианской эпохи, навеки застывшего в гордой позе. И величественно усевшийся сэр Джон Фокс Бергойн, фельдмаршал, герой войны на Пиренейском полуострове, а затем крымской войны. «Невозможно представить себе, насколько популярна эта война», — высказалась королева Виктория о крымском конфликте, впоследствии ставшем синонимом бессмысленных страданий. Быть героем крымской войны — что это такое? Эта война своим началом была обязана бездарности дипломатов, а ее ход вскрыл бездарность военных.
Джэнсон позволил взгляду как бы случайно скользнуть по его цели: стоящему на углу площади Ватерлоо Афинскому клубу. Сложенное из больших каменных блоков кремового цвета, с портиком, опирающимся на высокие колонны, с фризом, навеянным духом Парфенона, здание являлось образцом неоклассицизма XIX века. Сбоку над входом была установлена видеокамера наблюдения, прикрытая сверху козырьком. Над портиком стояла богиня Афина, выкрашенная золотой краской. Богиня мудрости — чего всегда очень не хватало. Джэнсон второй раз прошел мимо клуба в противоположном направлении — мимо стоящего у обочины красного грузовика Королевской почты, мимо консульства Папуа — Новой Гвинеи, мимо административного здания. Вдалеке над какой-то невидимой стройкой возвышался красно-оранжевый башенный кран.
Его мысли непрерывно возвращались к тому, что произошло в Тринити-Колледже: несомненно, там сработал сигнал тревоги. Джэнсон пришёл к выводу, что вряд ли выследили его самого — скорее наблюдали за домом его бывшего наставника. Но даже в этом случае размеры сети и скорость, с какой она была расставлена, впечатляли. Теперь он больше ни в чем не может быть уверен.
Необходимо внимательно смотреть по сторонам. Он должен замечать малейшие аномалии, на которые в нормальной обстановке не обратил бы никакого внимания. Грузовики, оставленные там, где они не должны стоять; машины, проезжающие мимо слишком медленно или слишком быстро. Взгляд прохожего, задержавшийся на мгновение дольше — или, наоборот, отведенный в сторону чересчур поспешно. Строительное оборудование там, где не ведется никакого строительства. Теперь ничто не должно оставаться незамеченным.
Угрожает ли ему что-либо? Прийти к однозначному заключению невозможно. Нельзя даже сказать, является ли на самом деле почтовый грузовик тем, чем кажется. Но чутье подсказало Джэнсону; что он может войти в клуб незамеченным. Сам он ни за что не выбрал бы для встречи это место. Однако, исходя из текущих интересов, возможно, лучше будет встретиться с Григорием Берманом на его территории. К тому же при ближайшем рассмотрении место встречи обладало одним существенным преимуществом. Общественные парки предоставляют свободу движения -именно поэтому в них так любят договариваться о встрече работники спецслужб, — но этой же свободой могут воспользоваться и те, кто ведет наружное наблюдение. Здесь же, в аристократическом клубе, где царят старые порядки, укрыться постороннему будет очень нелегко. Джэнсон будет гостем члена клуба. Сомнительно, что кому-то из группы наблюдения удастся получить доступ в клуб. Войдя в здание, Джэнсон назвал себя и члена клуба, к которому он пришел, охраннику в форме, сидевшему в кабинке у входа, после чего прошел по полированным мраморным плитам в фойе с четырьмя массивными позолоченными колоннами коринфского ордера. Справа находилась курительная комната с маленькими круглыми столиками, освещенными спускающимися с потолка лампами; слева был просторный обеденный зал. Впереди, за морем красного с золотом ковра, начиналась широкая мраморная лестница, ведущая в библиотеку, где члены клуба пили кофе, листая периодические издания всех стран мира, разложенные на длинном столе. Джэнсон устроился на мягком кожаном диванчике у одной из колонн, под портретами Мэттью Арнольда и сэра Хамфри Дейви.
Афинский клуб. Место встречи членов политической и культурной элиты.
Самое маловероятное место встречи с самым неожиданным человеком.
