Лишь с ПКО всё обстояло почти идеально, но так оно было лишь благодаря фактически приказу деда, позапрошлого губернатора. Он многое спускал сыну, а после и внуку с рук, но за ПКО был готов стоять горой: мол, та обязана присутствовать в любом случае.
И он не прогадал, так как не будь ПКО, и Асорикас уже был бы обречён. А так можно было ещё попытаться что-то сделать, пусть и бросая в бой вообще всех. Мобилизация уже была начата, а склады со снаряжением — распечатаны. Те, что не были «обновлены». Тысяч на семьсот солдат хватит… против пяти миллионов по «имперскому стандарту» для миров численностью до десяти миллиардов граждан.
Расчёт губернатора был лишь на то, что победителей не судят. А он или победит, отбив планету и любой ценой, — кроме потери производств и городов, конечно же, — переработав захватчиков, или погибнет, когда чёртовы птицелюды прорвутся через оборону.
Палец мужчины лёг на кнопку связи с секретаршей.
— Лари, дорогая, вызови ко мне начальника штаба со всеми офицерами, которых он посчитает необходимым взять. И предупреди его, что мы будем обсуждать допустимость, кхм, некоторых крайностей в ведении боевых действий. — А без крайностей обойтись уже было нельзя. ПКО накрывала города и их окрестности, но не поселения, в которых обитало до двадцати процентов населения планеты. Излишки разумных даже размещать было негде, да и были там, в основном, нелюди из тех, кто так или иначе погибнет в ближайшие годы. Так что превращение обречённых территорий в поле боя — не самый худший, на взгляд Возгана Пеллеи, способ замедления продвижения врага. — Лари?
— Да-да, господин Пеллеи! Я сообщу, когда господин начальник штаба прибудет!
Губернатор кивнул своим мыслям, отнял руку от кнопки связи и вновь погрузился в тяжкие думы, не заметив ни попытки с ним связаться, ни вежливого стука в дверь, ни открытия этой самой двери. Лишь когда в кабинете замаячили силуэты в имперской военной униформе, мужчина очнулся и окинул их мутным взглядом:
— Господа, рад вас видеть. Вы прибыли весьма оперативно…
— Вашими стараниями помещения штаба в десяти минутах отсюда, губернатор. — Безо всякого веселья выдохнул полковник, на лице которого осела застаревшая усталость. — Вы хотели нас видеть? Появились новые сведения?
— Я обдумал то ваше предложение, полковник. И склонен с ним согласиться. Но вы уверены, что кадеты справятся и не потеряют технику безо всякого эффекта?
— Нет, губернатор. В этом я не уверен. — Пеллеи вскинулся было, но тяжёлый взгляд парализовал его. — Зато я уверен в том, что у нас есть машины, для которых нужны экипажи. А на орбите требуются корабли, способные выгадать остаткам флота хотя бы несколько минут…
— В космосе их ждёт верная смерть. — Нервно пробормотал губернатор, теребя в руках какую-то бумажку. — Я не уверен, что нас всех вообще не казнят после того, как это всплывёт наружу…
Полковник выдохнул:
— Мы или отобьёмся и выживем, или умрём, губернатор. В таких обстоятельствах цена победы не имеет значения. Война всё спишет, слышали такое?
Возган Пеллея кивнул. Конечно, он слышал. Да и понимал, что иных вариантов, похоже, просто нет. Победу можно было купить большой кровью и никак иначе.
— Хорошо, полковник Гибби. Я подпишу все необходимые приказы. Регулярные силы — заслон, силы самообороны — на фронт… — Последнюю фразу мужчина неразборчиво пробормотал себе под нос. Признаваться в том, что он готов организовать, буквально, заслоны с заградительными отрядами в стиле древних варварских государств, он не был готов даже себе самому.
— Ещё подпишите бумагу о расширении наших полномочий в вопросе привлечения к работе гражданской строительной техники и непосредственно управляющих ею специалистов, губернатор. — Соответствующий бланк, словно по мановению руки полковника появившийся на столе, столь же быстро обзавёлся компактной и аккуратной подписью, а его цифровой аналог на планшете — отпечатком пальца губернатора…
Подобные ситуации происходили во множестве миров Империи Гердеон, за спинами которых более не возвышалась военная машина гегемона. Поразительная неэффективность, продиктованная органическим несовершенством, приводила к гибели миллиарды и триллионы.
И за всем этим, — не везде, но всё же, — наблюдали судьи… и палачи. Наблюдатели, посланные теми, кто придёт однажды, чтобы карать и награждать. Наблюдатели, которых пробудил ото сна своевременно пришедший из далёкого космоса сигнал. Разрозненные и единые, слабые и сильные, старые и новые — машины отличались друг от друга порой не меньше, чем один органик отличался от другого.
Но всех их объединяли нулевые директивы и приказы, получившие за счёт этого первый приоритет.
Почти всех…
