— Пара минут — и мы к этому придём. Просто для полного понимания нужно видеть картину полностью. — Юноша демонстративно прокашлялся, не скрывая удовлетворения от того, что его слова удивили старшего товарища, начальника и кумира в одном лице. — Вторая категория — опосредованное воздействие, в некотором роде связана с первой. Мы берём машину, однозначно кем-то когда-то запрограммированную и почти не способную развиваться. Такие дроиды используются повсеместно, но не у нас, так что мне пришлось разграбить запасники Сокола. Если говорить кратко, то выстрелы такой управляющей пушкой машины одарённые тоже способны ощутить. Не так ясно, как если бы стрелял человек, но тоже вполне сносно. Вы, я полагаю, легко избежите попадания мяча. А вот третья категория… скажите, коммодор, я не ошибусь если скажу, что наши дроиды давно развиваются самостоятельно, без участия разумных?
Хирако прищурился, а на его скулах на миг проявились шевельнувшиеся желваки. О близком к истинному положении дел с использованием машин на Каюрри догадывались, конечно, многие, но напрямую об этом всё равно предпочитали не говорить. Ну а личность Лорда Про так и вовсе оставалась тайной за семью печатями даже для доверенных лиц. Потому сейчас коммодор закономерно решал, как далеко могли привести Аола его эксперименты, и не придёт ли он к нежелательным выводам.
«Пресечь — всегда успеется, а сейчас его можно и нужно выслушать» — принял решение коммодор, тяжело вздохнув.
— Да, Аол, наши дроиды уже давно на «вольном выпасе», и их программы мало чем напоминают свои исходники. Мы их не обнуляем и позволяем набраться опыта для лучшей работы. И это приносит свои плоды, как видишь…
— Есть ещё один побочный эффект такого подхода, коммодор. — Аол Мени был предельно серьёзен, и даже в глазах его застыла сосредоточенность. — Я могу только предполагать, но мне кажется, что когда от изначально написанных неким разумным программ и алгоритмов не остаётся совсем ничего, машина переходит на принципиально иной уровень… пусть будет мышления. И вот тогда-то их существование напрочь отсекается от источника, посредством которого мы воспринимаем и предсказываем угрозу…
Хирако дёрнулся и инстинктивно потянулся к кобуре на поясе, когда ему точнёхонько в затылок стукнулся выпущенный дроидом-секретарём шарик. Легко, почти неощутимо — явно минимальная, «детская» мощность созданных для веселья пушек, но самому коммодору было совсем не смешно. Что он почувствовал перед этим демонстративным выстрелом? Ничего.
А что должен был?
Хирако рассчитывал на, по крайней мере, слабый укол интуиции, соразмерный грозящей ему «опасности». Это уже вошло в привычку: предвосхищать не только угрозы, но и просто неожиданности, пусть и проявляющиеся в какой-то малости. Это работало не всегда… и теперь коммодор, кажется, начал понимать, почему.
— Ты ведь приказал дроиду выстрелить, верно?
— Не совсем приказал, коммодор. — Аол качнул головой. — Обозначил необходимость подкрепить мои слова таким вот аргументом. В противном случае вы бы почувствовали выстрел. Тут, в общем-то, крайне интересная система, наглядно демонстрирующая, насколько машинный разум, созданный Лордом Про, самостоятелен. Если дроиду приказать — ощущения будут чуть слабее, чем если бы стрелял я сам. А если отдать распоряжение в качестве просьбы, а не приказа, то тут уже будут варианты…
— Только Каюррианские машины остаются «неощутимыми»? И вывод об источнике, через который мы предвидим угрозу, ты сделал на основании того, что такая разница в принципе существует? — Хирако напряжённо размышлял, понимая при этом, что эффективнее будет выслушать зама и только потом устраивать мозговой штурм. Но поделать с собой ничего не мог: слова Аола стали триггером, запустившим неудержимый и стремительный, точно горная река, поток мыслей.
— Именно! Я знал, что вы сразу поймёте! Если бы мы на самом деле предсказывали угрозу самостоятельно, или воспринимая реальность напрямую, то такой проблемы бы не стояло! А если бы всё строилось на восприятии чужих мыслей, то тогда мы не смогли бы почувствовать выстрел, продиктованный опосредованным воздействием. Да и дроиды были бы для нас, так скажем, невидимками. — Юноша рассказывал со свойственным разумным его возраста энтузиазмом, так что коммодор не мог вставить даже одно-единственное слово. Благо, пока Аол не заговаривался, и все его выводы находили отклик в мыслях Хирако. — Я не одну теорию перебрал, но существование некоей энергии, присутствие которой мы и ощущаем, так или иначе, попросту наиболее вероятно. А так как взаимодействует эта энергия сугубо с живыми разумными из плоти и крови, то никак не связанный с оными дроид или любая другая машина ею не воспринимается. Да, неясен механизм «видимости» машин, на которые опосредованно влияют разумные, но…
Хирако поднял руку, и Аол Мени замолчал.
— Эта часть теории недоказуема, Аол, так что с ней повременим. Ты вёл подробные записи всех экспериментов? — Юноша кивнул. — Прекрасно. Перешлёшь их мне, и в дальнейшем будет пополнять эту «библиотеку». И уже над ней мы будем думать.
