Коммодору не то, чтобы не верилось в существование этой «энергии», но однозначно сказать, что она есть он тоже не мог. Слишком много белых пятен, которые Аол в силу сжатых сроков и чрезмерного энтузиазма проигнорировал. Их, бесспорно, можно заполнить, но на это потребуется время. И эксперименты: Хирако был совсем не рад тому, что, оказывается, его сверхинтуиция работает избирательно именно в такой вот форме. Ещё и закономерный вопрос возникал касательно того, сможет ли он «увидеть» свою смерть, если смерть эту ему устроит уразвивавшийся в неведомые дали машинный разум?
Хирако не сомневался в том, что в галактике существует не одна тысяча, — а то и больше на порядки, — машин, давно и надёжно вышедших из-под контроля органиков. Раз уж Про развернулся во всю ширь, организовав собственное государство, то в меньших масштабах, или просто там, где никто не видит, самоосознавшихся дроидов не могло не быть.
Вопрос: стоило ли, как уже вошло в привычку, слепо доверять интуиции? Вести корабли в бой в авангарде, уповая на то, что фатальный сюрприз будет предвосхищён, что позволит заранее ответить на козырную карту противника? Просто считать себя условно-неуязвимым, нагло пользуясь способностью заглядывать на многие минуты вперёд тогда, когда тебе угрожает смертельная опасность?..
За решением этой непростой задачки, а так же ознакомлением с достижениями своих подопечных на ниве одарённости, Хирако провёл последующие два с половиной часа. Успехи были, и немалые, но они грозили затеряться на фоне открытия Аола.
Существование некоей энергии, которую многие, — да и сам коммодор тоже, — слышали, видели или ощущали — это с нынешнего момента, можно сказать, неоспоримый факт. Можно сюда так же подвести и то, что именно пространственный катаклизм если не привёл к увеличению концентрации этой самой энергии, то как минимум стал следствием этого действа. Почему именно к увеличению, а не появлению? Так сам Хирако пользовался своими силами задолго до того, как одарённые начали встречаться, утрируя, через одного.
Одно ясно точно: эти вещи напрямую связаны друг с другом.
Вдобавок всё весьма органично упиралось в цийенийцев, так как те очень уж вовремя вылезли, успев порядочно наследить именно в мистическом плане. Начиная от записей боёв Империи с Альянсом, и заканчивая небезызвестным в верхах Каюрри птицелюдом, подтолкнувшим торговцев-гедонистов к чуть ли не ритуальным жертвоприношениям.
Хотя, почему «чуть ли», если это именно они и были? Как корабль ни назови, суть его не поменяется, и лучше или хуже он не станет.
Но вот с какой целью это делалось теперь оставалось лишь гадать.
Будучи на полпути к личному антиграву, коммодор здраво оценил объёмы взятой «на дом» работы… и сменил направление движения, решив навестить свой местный кабинет, пребывающий в своего рода консервации до, так сказать, востребования. Как и у всех остальных приближённых Лорда Про, коммодор пользовался рядом привелегий, в число которых входило и наличие таких вот кабинетов где можно и где нельзя. Там было всё необходимое для работы оборудование, имелись линии защищённой правительственной связи и прочая, прочая. Ну и попасть внутрь можно было в любое время дня и ночи, так как пропускной режим контролировали вездесущие дроиды.
Дома же коммодора ждала Алья, и мужчина справедливо полагал, что в случае встречи с девушкой у него не останется времени или на работу, или на сон. А так как последние дни, — или, что вернее, недели, — здорово его вымотали, обещая вымотать ещё сильнее, жертвовать ни тем, ни другим Хирако не желал. Как и объясняться с требующей внимания Лукоски, прочно обосновавшейся в жизни коммодора. Не то, чтобы девушка так уж напирала в подобных ситуациях, но сейчас Хирако просто не имел моральных сил ни для чего кроме работы.
Ему и так хотелось упасть на койку и отключиться часов на двенадцать, компенсируя недосып и давая мозгу время на укладку в голове всех знаний, теорий, фактов и прочего, но он не мог себе этого позволить. Невольно вспоминались слова Молли, обращённые к тогда ещё молодому Хирако: не надо, мол, метить слишком высоко, ведь ответственность на таком посту несопоставима с даруемыми им благами. Мужчина давно и надолго об этом забыл, и на воспоминаниях успела осесть пыль времени.
Сейчас же, когда нагрузка достигла своего апогея, привычная картина мира треснула и не торопилась собираться взад, а вопросов стало на порядки больше, чем ответов, Хирако вспомнил, ностальгически улыбнулся и посетовал на свою неспособность своевременно воспринимать мудрость людей более опытных.
Бросить «а ты ведь был прав, старик» — вот и всё, что ему оставалось перед тем, как с головой занырнуть в работу в тщетной надежде побыстрее разгрести все дела, чтобы наконец-то выспаться…
