Должно быть, ей оказалось больно видеть дело рук бывших соратников. Если бы ему самому сейчас не портила настроение перспектива скорой смерти, то Жон наверняка попытался бы ее как-нибудь подбодрить. Но он всё равно нашел в себе силы обнять Блейк за плечи и двинуться вместе с ней вперед.
Из окон особняка до сих пор вырывался дым, стекла были разбиты, да и один из углов попросту отсутствовал, позволяя ветру свободно играть с какой-то одеждой и бумагами. А вот на покрытой гравием подъездной дороге перед домом собралась довольно представительная группа террористов Белого Клыка.
Адам стоял рядом с фонтаном, глядя в сторону от них с Блейк. Неподалеку находилась захваченная съемочная бригада. Ну, или штатные журналисты ПКШ. Как бы там ни было, их охраняла только пара террористов, а камера оказалась направлена на Адама.
“Отличный ракурс. Наверняка всё спланировано заранее”, – мысленно фыркнул Жон, осмотревшись вокруг.
Гравийная дорожка была уже расчищена от трупов и сгоревших остовов автомобилей, так что на ней легко могла уместиться пара-тройка десятков машин.
“Скорее всего, это и станет нашим полем боя. Ровная поверхность, но несколько неудобная из-за гравия в плане перемещения”.
По крайней мере, у него имелось в запасе не слишком прочное и потому, вероятно, временное укрытие в виде фонтана.
Они с Блейк молча остановились на некотором отдалении от будущих противников. Никто из террористов Белого Клыка не произнес ни единого слова.
— Итак, – нарушил тишину стоявший вполоборота к ним Адам. – Ты всё же пришел. Я знал, что именно так и произойдет. В отличие от Айронвуда, тебе не наплевать на жизни тех, кто сейчас здесь находится. Или дело заключается в репутации? Боишься, что все узнают о том, какой ты в действительности трус?
Он опустил руки, которые до того были сложены на груди, и повернул к ним закрытое маской с узкими прорезями лицо.
— Но это не так уж и важно. Ты здесь, и теперь-…
Взгляд Адама внезапно наткнулся на Блейк. Он вздрогнул, но затем поджал губы и поспешил взять себя в руки.
— И теперь мы с тобой сразимся, – стиснув зубы, продолжил Адам. – Твоя воля против моей. Твои убеждения против моих. Человек против фавна.
— Нет, – ответил Жон.
— Нет? – со смехом переспросил Адам. – Ты пришел сюда не драться? Мне стоит начать убивать заложников?
— Мы с тобой, конечно же, сразимся, – пожал плечами Жон, говоря так, чтобы его слова точно уловил микрофон камеры. – Но ты ошибаешься насчет последнего пункта. Наш бой не будет схваткой человека с фавном. Я ничего против них не имею, да и многие мои ученики являются фавнами. Терпеть не могу расистов и потому не могу позволить тебе выставить меня врагом вашего вида.
— Интересное заявление. Но ты далеко не первый, кто так говорит, и каждый раз столь громкие слова оказывались совершенно пустыми.
— Это не пустые слова! – воскликнула Блейк.
На ней сейчас не было привычного банта, что стало ее собственным решением, призванным помочь им правильно подать свою точку зрения. Адам вполне предсказуемо попробовал выставить собственные действия борьбой с расизмом, и им теперь требовалось не дать ему привлечь в Белый Клык громкими речами новых добровольцев.
— Директор считает фавнов и людей равными, – продолжила Блейк. – Он никому не позволит нас притеснять.
Адама затрясло от ярости, но не из-за самих слов, а из-за того, что их произнесла именно Блейк.
— Значит, ему удалось тебя обмануть, – прошипел он. – Как и всех прочих, в ком Арк видит лишь “грязных животных”. На публике он может вести себя иначе, но без лишних глаз ненавидит фавнов ничуть не меньше, чем Жак Шни.
— Думаю, мне лучше знать, какой он “без лишних глаз”, – возразила Блейк и, безо всякого притворства покраснев, подошла к Жону, обняла его и положила голову ему на грудь. Тот прижал ее к себе, притянув за талию. – В конце концов, именно я больше всех времени провожу с ним наедине.
Тишина наступила настолько резко, словно кто-то щелкнул выключателем. Даже члены съемочной бригады явно были поражены. Террористы же заметно напряглись, поскольку знали Адама гораздо лучше. В списке того, о чем в его присутствии не следовало говорить, Блейк наверняка стояла на самом первом месте, и потому члены Белого Клыка теперь изо всех сил старались не привлекать к себе лишнего внимания. Кое-кто из них даже дыхание задержал.
Что же касалось Адама, то довольным он совсем не выглядел.
“И это, прямо скажем, невероятное преуменьшение…”
— Ты… Он… – процедил Адам сквозь стиснутые зубы, а затем сжал рукоять своего клинка с такой силой, что та отчетливо хрустнула.
Его трясло, но вряд ли хоть кто-то из зрителей по всему Ремнанту, смотревших сейчас по телевизору прямую трансляцию происходящего возле особняка Шни, мог перепутать реакцию Адама со страхом. Даже дети ни за что бы не совершили подобную ошибку.
