Из кабинета она выходила с круглыми глазами, головной болью и стопкой запечатанных конвертов.
***
Иметь дело с Синдер было и проще, и в то же время гораздо сложнее, чем с командой RWBY. Ее не требовалось вводить в курс дела, рассказывая о Салем и Реликвиях, да и объяснять задачу практически не пришлось. Синдер и сама прекрасно понимала, в чем заключалась ее основная ценность, почему вместе с ней отправлялась команда RWBY, и как именно могла помочь Рейвен. Жон просто сообщил, чего конкретно от нее хотел, а об остальном она самостоятельно догадалась.
Нет, проблема была совсем в другом.
— Но что потом? – спросила Синдер. – Что надо будет сделать после того, как я отыщу Реликвию Разрушения? Вернуться сюда и отдать ее Озпину? Спрятать так, чтобы она больше никогда не увидела свет?
В идеале примерно так и следовало поступить, но вряд ли Синдер согласится на нечто подобное. Отсутствие самоконтроля она легко оправдает тем, что “сила должна быть использована”.
Даже сейчас Синдер глядела на Жона едва ли не с вызовом. С ее точки зрения, он являлся гением интриг и мастером планирования, что действительности ничуть не соответствовало. Нет, Жон признавал наличие у себя кое-какого ума, но до гениальности ему было очень и очень далеко. Что же касалось различных планов, то с помощью Романа, Глинды и Озпина этим делом мог заниматься почти кто угодно.
Да, Жон был достаточно разумным, чтобы осознавать собственную некомпетентность и прислушиваться к тем, кто гораздо лучше него разбирался в большинстве вопросов. Мама наверняка бы назвала это главным признаком работающих мозгов, но он считал подобное качество всего лишь обычным здравым смыслом – в общем, тем, чего очень многим людям крайне не хватало.
С другой стороны, конкретно сейчас Жон оказался обязан продемонстрировать свою “невероятную гениальность”. Следовало показать себя тем, кто, по мнению Синдер, легко мог предсказать любые ее шаги.
Само собой, требовалось избегать различных вещей, которые имели шанс разрушить сложившийся образ. Например, не стоило рассчитывать на то, что Синдер вернет Озпину такую могущественную вещь, как Реликвия Разрушения.
Не вернет.
Впрочем, это же делало ее весьма предсказуемой. Но и тут надо было не переборщить. Если Жон подготовится к вполне ожидаемому предательству, а Синдер вдруг решит его не предавать, то все замыслы моментально пойдут прахом.
В идеале ему следовало угадать всё вплоть до мелочей, впечатлив и напугав ее своими “хитрыми планами” до такой степени, чтобы она ничего не смогла предпринять, опасаясь “неизбежного наказания”.
До сих пор Жону удавалось выкручиваться именно потому, что эти самые мелочи Синдер додумывала за него самостоятельно. Но сейчас ей хотелось услышать план, а не просто наблюдать за тем, как тот станет постепенно “претворяться в жизнь”.
Вот только никакого “гениального плана” у Жона не было. Как, впрочем, и всегда…
— Я тебе верю, – сказал он.
— Ты мне веришь? – переспросила Синдер, повернув голову так, чтобы взметнувшиеся волосы коснулись его лица. – Довольно смелое заявление, Жон. Кое-кто и вовсе назвал бы глупостью доверие к той, кто некогда пыталась тебя убить, особенно если речь идет о Реликвии Разрушения.
Она наполнила бокал и пододвинула к нему.
— Вина?
— Ты меня не поняла, – произнес Жон, а затем принял бокал и сделал неторопливый глоток, ни на миг не отводя от нее взгляда.
Разумеется, он не был сторонником идеи о том, что все женщины являлись хищницами, но Синдер ее, похоже, очень даже разделяла.
— Разве? – ухмыльнулась она, соприкоснувшись своим бокалом с его. – Но что такое “вера”, Жон? Для меня это всего лишь индикатор того, насколько человек уверен, что его манипуляции с другими людьми принесут желаемый результат. Ты веришь в то, что нянька присмотрит за твоим ребенком вовсе не потому, что хорошо ее знаешь, а из-за заплаченных денег, надежды на соседей, которые могут вовремя заметить неладное, и благодаря страху няньки перед полицией, обязанной вмешаться в случае ненадлежащего исполнения ей своих обязанностей. И в верность собственной девушки ты веришь лишь из-за уверенности в наличии у нее сильной эмоциональной привязанности, которая не позволит никуда от тебя деться.
— Цинично. Но тебе идет. Может быть, мне стоит в дальнейшем называть тебя “Циничной Синдер”?
Она рассмеялась и внезапно шагнула вперед – вплотную к Жону. Тот не шелохнулся, чтобы не демонстрировать собственную неготовность к подобному повороту и не разрушать сложившийся у нее в голове образ. Вместо этого Жон слегка приподнял бровь и сделал еще один глоток вина.
Когда Синдер забрала у него пустой бокал и положила руки на плечи Жона, то сохранять спокойствие стало гораздо сложнее. Тем более она тут же соединила пальцы у него на затылке и приблизила свое лицо к его так, что Жон ощутил на губах ее горячее дыхание.
— Предпочитаю называть себя реалисткой. Так что же ты подразумеваешь под словом “вера”? Просвети-ка меня.
