— А зачем? – поинтересовалась Рейвен, и в ее голосе не слышалось ни сарказма, ни чего-либо другого в том же духе – только искреннее недоумение. – Янг – Охотница. Это именно тот образ жизни, который она сама для себя выбрала. Если окажется достаточно сильной, то выживет, и бесконечное прощание шансов на успешное возвращение ей вовсе не добавляет.
— В том смысле, чтобы не оставить между вами никакой недосказанности, если назад она всё же не вернется, – терпеливо объяснил Барт.
— Хм… Нет смысла. Если слова оказались так и не произнесены до момента твоей смерти, то не слишком-то они были и важными.
— Тебе совсем нечего ей сказать?
— Янг и без того знает, чего я от нее ожидаю. Победы. Никакие слезы и объятья не укрепят ее решимость сделать то, что необходимо.
Жон открыл было рот, чтобы возразить Рейвен, но Барт покачал головой и подмигнул, призывая его к молчанию.
— У меня возникло такое чувство, что тебя данные обстоятельства практически радуют, – произнес он.
— Лишь частично, – ответила Рейвен. – Возможно, Янг еще слишком слаба, и ей требуются объятья Тайянга, но мне кажется, что всё обстоит совсем наоборот. Именно Тайянг всегда был настолько жалким и слабым, что без чужого одобрения не мог сделать абсолютно ничего.
Свою фразу она произнесла достаточно громко, чтобы остальные ее тоже услышали. Янг посмотрела в сторону Рейвен, слегка прищурилась и сплюнула на траву, тем самым давая понять, что прощаться с ней ни в коем случае не собиралась. Забавно, но саму Рейвен подобное поведение дочери даже обрадовало.
— Вот это и есть настоящая сила, – сказала она.
— Вот это ты и называешь “настоящей силой”? – шепотом переспросил Жон.
— Ничего удивительного, – заметил Барт. – Мама-птица выкидывает птенца из гнезда навстречу полету или смерти. Да и в случае успеха надолго птенец рядом с ней уже не задержится. Выживают лишь самые приспособленные. Но именно умение Янг “летать” и является причиной твоей гордости, верно?
Рейвен сложила руки под грудью, поглядев на него.
— Конечно, – сказала она, проигнорировав удивление Жона. – Моему потомству вовсе не требуется “нежность и ласка”, чтобы выполнить поставленную задачу и украсть важный для Салем артефакт. Вряд ли существует еще более подходящий способ узнать, чего она стоит на самом деле.
“И в этом заключается твоя гордость?.. В тебе вообще осталось хоть что-нибудь от материнского инстинкта?”
Жон посмотрел на Барта. Тот в ответ снова подмигнул.
Ему казалось, что Рейвен о Янг ничуть не заботилась, но судя по ее взгляду, это было не так. Нет, материнской любовью здесь и не пахло. По крайней мере, не в привычном ее понимании – только в напрочь извращенной версии подобной любви. Если представить Рейвен как мать, которая смотрела бы на впервые поехавшую на велосипеде Янг, то у той не имелось бы ни шлема, ни прочих средств защиты, дополнительных колесиков или даже простых объяснений. Да и дело происходило бы где-нибудь на горном серпантине.
— Довольно, Тайянг! – рявкнула Рейвен. – Хватит портить ее своей слабостью.
— Да? – отозвался тот, повернувшись к бывшей жене. – А я думаю, что больше всего нас испортила твоя невыносимая стервозность.
— Только слабаки позволяют кому-то влиять на себя.
— Получается, ты и есть слабачка, раз позволяла мне заставлять тебя выкрикивать мое имя.
— Ага, как же. Все до единого оргазмы мне пришлось симулировать.
— А твоя беременность? Разве это не слабость, если ты позволила гормонам превратить тебя в раздражительную суку?
— Это сила! Только мои собственные гормоны и способны меня победить, – ответила Рейвен. – Что и ожидалось от гормонов столь сильной личности, как я. Если бы ты испытал на себе хотя бы десятую часть того, через что мне пришлось пройти, то хныкал бы на полу, как и положено такой мелкой сучке.
— Хочешь выяснить, кто из нас “мелкая сучка”? Прямо здесь и сейчас?
— Я всё еще тут, – подала голос Янг. – Эй! Между прочим, у меня очень важный момент в жизни… Папа? Не мама? Ну всё, они для нас потеряны.
Янг хлопнула Кроу по подставленной ладони, подмигнула Жону и добавила:
— А вот теперь действительно можно отправляться.
— Мы вернемся назад живыми и с Реликвией, – пообещала за всех Руби.
— Возвращайся с внуками! – воскликнула Кали, посмотрев на Блейк.
— Мам, сомневаюсь, что это физически возможно…
— Да. Лучше не дайте этим двоим наделать новых детей, – попросила Янг, кивнув в сторону Тайянга и Рейвен, которые пытались разорвать друг друга на части. Ну, или просто содрать одежду. Тут сложно было сказать что-либо наверняка. – И сохраните Вейл в относительно целом состоянии, ладно? А то будет очень обидно вернуться с победой на развалины.
Жон усмехнулся.
— Сделаем всё возможное, – произнес он. – Команда RWBY. Синдер. Удачи.
Они погрузились в Буллхэд из флота Айронвуда – один из тех, которые использовали для эвакуации жителей Вейла. Машина поднялась в воздух и направилась на север, присоединившись к множеству своих собратьев.
