— Здесь есть подземелье?!
— Да, но… не того типа, о котором вы наверняка подумали. А вот Блейк оно бы, скорее всего, понравилось.
Синдер вновь сделала паузу и посмотрела на нее, но Блейк опять никак не отреагировала.
— Это подземелье для сексуальных игр. И честно говоря, я надеялась на более бурную реакцию.
— Мне вовсе не десять лет… – сердито буркнула Руби. – Почему все считают, что я ничего не знаю о сексе? У меня что, доступа к сети нет?..
— Неважно. Делимся на группы и начинаем поиски.
Синдер покинула помещение, и Вайсс, пожав плечами, отправилась вслед за ней, хотя и на другой этаж. Янг с Руби переглянулись и решили вместе осмотреть ту самую сокровищницу, о которой упоминала Синдер.
Оставшаяся без присмотра Блейк свалилась со стула и свернулась в клубок, продолжив спать прямо на полу.
Через десять минут на кухне появился один из Смотрителей, заметил своими рудиментарными органами чувств черноволосую девушку, использовал куцый мозг, сравнив ее с запечатленным в памяти образом Синдер, и принес одеяло, чтобы укрыть одну из тех, о ком он должен был по мере сил заботиться.
***
— Гриммы лезут на западную стену!
— Раненые на северной стене! Требуются медики!
— Один из Гриммов сумел пережить падение. Команда CRDL уже отправилась на его поиски и уничтожение.
— Пусть Рейвен сходит на западную стену и зачистит своими силами ее подножие, – распорядился Айронвуд. – И направьте медиков на северную.
Он взглянул на часы.
— Остался всего час до следующего перемирия. Передайте Охотникам, что скоро их сменят. Продержаться нужно совсем недолго. Марроу, скажи артиллеристам, чтобы сосредоточили огонь на западном направлении. Необходимо ослабить натиск монстров.
— Так точно, сэр!
Половина штаба напоминала растревоженный улей, где звучали команды, работали связисты и вносились корректировки в карты, чтобы ситуация оставалась под контролем. Айронвуд выглядел уставшим, но находился в своей стихии и продолжал держать оборону Вейла даже несмотря на мешки под глазами.
На второй же половине шла совсем иная битва.
— Что ты видишь?!
Роман посмотрел на листок бумаги с чернильными кляксами.
— Птица схватила мышь, чтобы утащить ее к себе в гнездо и сожрать живьем.
Жон перевернул листок и удивленно уставился на него. Но как бы он ни вглядывался в пятна, видел в лучшем случае бабочку. Ну, может быть, четырехлистный клевер, если слегка прищуриться.
Барт выдал ему слабый подзатыльник, напоминая о том, что врачу не следовало столь откровенно ставить под сомнение слова своего пациента.
Жон кивнул и начал листать лежавшую у него на коленях книгу в поисках нужных ответов.
— У тебя… зависть к мужчинам и острое желание обладать пенисом? Хотя нет, это если бы ты был женщиной. Подожди, а почему тут сказано, что все женщины желают обладать пенисом? Зачем им такое нужно? Иногда это очень неудобно. Эм…
Жон пролистал несколько страниц.
— Ага, вот и оно. Птицы и их добыча означают страх, сомнения… гомосексуальность? Ты боишься признаться в своих гомосексуальных наклонностях?
— Сомневаюсь, что у меня вообще есть такие наклонности, – пробормотал Роман. – А если бы я сказал про бабочку?
Жон снова принялся листать книгу.
— “Тяга к свободе и подавленные эмоции… Обычно связано с пенисом, поскольку бабочка выглядит как пенис с крыльями…”
— Не выглядит.
— И потому получается, что ты подавляешь сексуальное влечение к собственной матери.
— Я ее даже никогда не знал.
— Барт, ты уверен, что в этой книге есть хоть что-нибудь полезное? – поинтересовался Жон.
— Бигмунд Фрейд был первопроходцем в области психологии. Хотя некоторые утверждают, что он чересчур сильно зациклился на гениталиях и подавленных чувствах к собственным родителям.
— Это они еще очень мягко выражаются, Барт, – проворчал Роман, убрав ноги со стула. – Я по уже озвученным трактовкам могу сказать, что у него было подавленное влечение к мужчинам и своей матери, и как раз это привело к попытке выставить собственные отклонения нормой. Потому-то он и придумал теорию, по которой признаваться в чем-то подобном оказалось смелым поступком.
— Должен заметить, что его предположения не пережили проверку временем, – кивнул Барт.
— Ага. Особенно зависть к чужим членам.
— В ту эпоху женщины обладали куда меньшими правами, чем мужчины. Да и общество было гораздо менее цивилизованным, чем наше. Полагаю, мужчины просто решили, что знают мысли женщин лучше них самих.
— А как насчет того, чтобы не пытаться применить ошибочную теорию женоненавистника к Салем? – спросил Жон, раздраженно закрыв книгу. – Даже если позабыть о том, насколько тупой выглядит данная идея, она когда-то правила своей собственной страной. Сомневаюсь, что Салем благосклонно воспримет предположение о том, что кто-то знает ее мысли лучше, чем она сама.
— Ты попросил меня помочь тебе попрактиковаться в психотерапии, – пожал плечами Барт.
Так всё и было, но Жон полагал, что подобное времяпрепровождение ничуть не подготовит его к новой встрече с Салем.
Роман сочувственно посмотрел на него и пожал плечами. Но он и без того пытался помочь, послушно играя роль пациента.
