Снаружи башни среди фиолетовых скал и кристаллов Праха бродили многочисленные Гриммы. Но все они замерли, когда тишину нарушил грохот взрыва, а из окна вырвались языки пламени и вылетела кровать, развалившаяся на части от удара об землю и убившая одного из Беовульфов, который оказался недостаточно расторопным, чтобы увернуться.
— У-ху! Это так круто!
За кроватью последовали ящики шкафа, разбрасывая на Гриммов лежавшее в них нижнее белье.
На этот раз те благоразумно расступились, пропуская самые тяжелые предметы. Несколько Урс, теперь носивших новые “украшения”, переглянулись.
Разум Гриммов, если его вообще можно было так называть, оперировал не столько мыслями, сколько вычислениями наилучшего способа воплощения в жизнь того, для чего их и создали: безудержного разрушения. По большей части они убивали, уничтожали и рвали на куски людей, подчиняясь вложенным в них инстинктам, и сейчас монстры дружно набросились на ящики, попытавшись “прикончить” довольно фривольный набор белого нижнего белья.
— Уху! – раздался голос сверху, выкидывая из окна весь шкаф.
Гриммы откликнулись, Беовульфы поддержали голос воем, и все они дружно подождали, пока новое подношение не долетит до земли, прежде чем наброситься и на него.
Из окон башни вырывались языки пламени, был виден лед и слышались выстрелы. Вниз падали куски стекла, дерева и керамики, пока пять девчонок в буквальном смысле переворачивали всё вверх дном.
***
— Просто не понимаю, в чем с ним ошиблась. Он всегда был немного странным, и я даже несколько сомневаюсь в том, что именно мои поступки сделали его таким.
— Хм, – пробормотал Жон, черкая в своем блокноте.
— Или ты думаешь, что он ведет себя так потому, что я поощряю подобное поведение?
— Нет, не думаю. Если честно, то похоже, безумен он был изначально. Мне кажется, ты для него сделала всё, что могла. Но иногда встречаются и такие люди.
Жон на мгновение прервался, чтобы съесть печеньку.
— Какая вкуснятина, – пробормотал он. – Просто невероятно. Что ты в них положила?
— О, ничего особенного – разве что немного имбиря. Весь секрет заключается во времени приготовления, – с гордостью улыбнулась Салем, глядя на то, как Жон ел принесенное ей печенье.
Сегодня они обошлись без специализированной мебели, устроившись за обычным садовым столиком под легким зонтиком. И да, орда Гриммов их по-прежнему окружала. Но это было уже вполне привычным явлением.
— Я считаю, что для Тириана ты сделала всё возможное, – облизав пальцы, повторил Жон. – Ну, если только к психотерапевту не сводила, но сомневаюсь, что это бы помогло. И самое главное – ты дала ему цель. Очень многие на твоем месте не стали бы связываться с безумцем, но в отличие от них, ты его не отвергла, чем, по сути, спасла ему жизнь.
— Правда? Приятно знать, что я своими действиями не усугубила ситуацию, – прошептала Салем. – И честно говоря, они все немного странные. Синдер даже в детстве была гиперактивной и невероятно требовательной. Ей вечно хотелось всего и сразу. Воттс, к сожалению, появился уже взрослым, и его мать явно пренебрегала таким важным элементом воспитания, как хорошая порка.
За прошедший час Жон узнал о своих противниках гораздо больше, чем ему бы хотелось. Например, историю о том, как у Синдер впервые начались месячные, и “доктор” Воттс стал ее смертельным врагом, с серьезным выражением лица заявив, что ночь она точно не переживет, а потому ей следовало поскорее привести в порядок дела, пока еще оставалось время. Салем пришлось укладывать Синдер в кровать, пока та рыдала и не хотела засыпать, поскольку ничуть не сомневалась в том, что больше уже не проснется.
Пожалуй, Воттс все-таки получил по заслугам, когда попытался вытащить ее из Бикона.
Но имелись и более веселые истории. Например, о той же Синдер в костюме акулы. Салем со смехом добавила, что фотографии показывать не будет, иначе Синдер их обоих никогда не простит. Впрочем, Жон и сам не думал, что ему хотелось видеть ее детские снимки.
— Ты сейчас очень сильно напоминаешь мою маму, – задумчиво пробормотал он.
Салем удивленно на него посмотрела.
— Да? И чем же?
— Не знаю. Просто напоминаешь… Поведением, наверное. Или тем, что рассказываешь о случаях из детства Синдер, которых она сама стыдится. А возможно, теплотой в голосе, когда говоришь о ней и всех остальных. Ну, и тем фактом, что ты воспитала Синдер, ни на кого при этом не полагаясь. Как бы там ни было, я легко могу представить на твоем месте мою маму.
— Когда-то давно я и в самом деле была матерью…
Жон вздрогнул.
Эту историю он уже слышал от Озпина, и сейчас столь мрачных воспоминаний хотелось бы избежать.
— Извини, что напомнил, – произнес Жон.
С другой стороны, он не отказался бы узнать побольше о жизни Салем с Озмой, поскольку как раз данный момент и являлся отправной точкой их “войны”.
— Кстати, вы завели детей уже после того, как Боги вас прокляли?
