— Двести шестьдесят четыре бутылки лагера, запитанный Прахом телевизор со всем необходимым, а также лучшие фильмы, сериалы и шоу за последние десять лет общей продолжительностью в восемь сотен часов! Идеальное времяпровождение и дома, и в походе!
Пока все хлопали в ладоши, а Салем рассматривала названия фильмов, Питер наклонился к уху Жона и прошептал:
— Я не стал включать в коллекцию большинство финальных серий. Их ей придется докупать самостоятельно. К тому же многие до сих пор не сняты, так что в случае уничтожения человечества она так никогда и не узнает, чем всё закончилось.
Это было жестоко. И хитро. Жестокая хитрость? Или хитрая жестокость?
Пока Салем не смотрела в их сторону, Жон показал Питеру большой палец.
Глинда окинула их дары оценивающим взглядом и заметила, что возьмет на себя доставку всего этого прямиком в лагерь Гриммов, если Салем пообещает беспрепятственное возвращение пилотов Буллхэдов.
— Они смогут вернуться, – ответила та. – Подобные дары заслуживают определенной благодарности, и я собираюсь ее проявить.
— Но это еще не всё! – сказал Роман, за спиной у которого маячила ухмыляющаяся Нео.
Жон моментально насторожился, причем еще до того, как увидел содержимое деревянной шкатулки. Такие обычно использовали для доставки какого-нибудь очень дорогого шоколада.
Внутри находилась коллекция довольно странных предметов, и опознать удалось только часть из них. Серебряный портсигар напоминал тот, в котором Роман хранил собственные сигары. Зажигалка к нему, само собой, прилагалась. А вот пакетики с белым порошком, яркие таблетки и несколько полосок бумаги заставляли теряться в догадках по поводу их названия, но не назначения.
— Добыты лично нами с Нео в логовах различных преступных организаций по всему Вейлу, – с довольной улыбкой похвастался Роман. – Самые лучшие наркотики, которые только может предложить человечество: табак, марихуана, экстази, ЛСД, героин и многое другое. Всё чистое и высочайшего качества.
— Спасибо, – кивнула Салем, приняв его дар, пока остальные старались отойти от шока.
Когда она взяла из шкатулки пакетик с белым порошком и с недоумением на него уставилась, Глинда сумела издать лишь придушенное хрипение.
— Я могу показать, как всем этим пользоваться, – предложил Роман.
— Позже! – воскликнул Жон, потащив его прочь. – Давайте пока посмотрим другие дары! Не обращайте на нас внимание! Нам нужно срочно кое о чем поговорить!
Дотянув Романа до ближайшего угла, он завернул за него и тут же зашипел:
— Ты что творишь?! Хочешь, чтобы мы все сдохли?!
— Я? Откуда у тебя вообще взялись такие мысли? Немедленно от них избавься.
— Роман! – возмутился Жон. – Это смертельно опасные наркотики!
— Далеко не все из них… Ладно, большая часть действительно смертельно опасна, но не для нее. Она бессмертна. Бессмертна и аморальна, – ухмыльнулся Роман. – У Салем точно не будет передозировки. К тому же ты сам говорил, что она жаждет чего-то нового. Сомневаюсь, что раньше ей доводилось пробовать наркотики.
— Когда я выдавал задание, то вовсе не имел в виду, что нам нужна обдолбанная до состояния полнейшей невменяемости Салем!
— Ну, – пожал плечами Роман. – Это всё равно будет для нее новым опытом.
— А если она на них подсядет?
— То ей понадобится добавка. А кто может предоставить дополнительные наркотики? Правильно, люди! Салем-наркоманка оставит человечество в живых хотя бы для того, чтобы поток метамфетамина никогда не заканчивался, и по дорогам у нас будут бродить укуренные Гриммы. Видишь, все проблемы решены! А теперь скажи, что я – гений.
— Ты – идиот!
— Непонятый гений. Ладно, и так сойдет, – кивнул Роман, обняв Жона за плечи. – Кроме того, она понятия не имеет, что это за штуки такие, и почему мой дар должен ее оскорблять. Мы же сейчас общаемся не с человеком, выросшим в наших культурных традициях. Весь смысл твоей задумки и заключается в том, чтобы перебрать как можно больше различных вариантов, а затем посмотреть, какие из них сработали. Возможно, это как раз и окажутся тяжелые наркотики.
Иногда Роман действительно вел себя как полный придурок.
Жон скинул его руку и поспешил обратно, чтобы проследить за тем, что там происходило. Впрочем, он всё равно опоздал. Глинда уже схватилась за голову, пока Кицуне с улыбкой вручала Салем длинный розовый член, а также черный латексный костюм с множеством кожаных ремней и большим красным шарообразным кляпом.
— А это для тех ночей, когда книги и фильмы не сумеют справиться с зудом внизу, – пояснила она, возбужденно помахивая хвостом. – Если, конечно, ты понимаешь, о чем я говорю.
— Кхем… – откашлялась умудрившаяся едва заметно порозоветь Салем. – Да, я понимаю. Спасибо.
“И вот у этих ‘ответственных’ взрослых людей я когда-то собирался учиться?” – с тоской подумал Жон. – “Как им вообще хоть кто-нибудь доверяет своих детей? Да помогут нам небеса…”
