С Омском как будто хотят сблизиться, но не могут расстаться и с Семеновым, а Омск (Колчак) и Семенов пока – огонь и вода.
Поехали в Мианошиту. До Йокогамы уже известный путь. В воздухе холодно. На дороге грязно. Около Йокогамы свернули на Кодзу. Сначала дорога шла по холмистым полям, затем почти сплошной цепью деревень и городков. Всюду цветут сливы и камелии. Особенно хороши розовые цветы сливы.
Подъезжая к Кодзу, спустились почти к самому морю. Чудесный пляж из мелкого гравия. Прибой довольно сильный.
Впереди группа гор, возглавляемых Фуджи. Сам Фуджи не виден, окутан облаками.
Встретили туристов – члены русского посольства. Они сделали пешком уже более десятка миль и бредут до следующего привала в местечке Одавара. Идея таких необходимых прогулок прекрасна.
От Кодзу, куда можно ехать и по железной дороге, до Мианошиты часть электрическим трамваем, часть пешком или на автомобиле. Дорога хорошо разработана, но требует большого внимания со стороны шофера. Были спокойны – у руля сидел Мейерович.
Дорога – редкостное сочетание красивых гор, ущелий, каскадов, прекрасной растительности и головоломных поворотов и петель. К сезону будет готова электрическая дорога до самого «Фуджи-отеля» – конечная цель поездки. Это уже до некоторой степени чудо искусства. Четыре версты дороги почти сплошные туннели. Местами полотно идет по карнизам отвесных спусков в глубочайшие ущелья, проходит по легким мостам над настоящими пропастями. Много и других трюков, рассчитанных на главного посетителя – американца, который требует всегда чего-нибудь особенного.
Лестно и самим: и «у нас как в Америке». Обедали в японском ресторане. Их здесь сотни, как и лавочек с различными лаковыми, костяными и деревянными безделушками. Мои спутники обратили мое внимание на беспрерывно снующие автомобили с японцами.
«Это результат огромного разбогатения за войну, – заметил Мейерович. – Два года тому назад это было бы редчайшим явлением. Теперь каждый нарикен (народившиеся за войну купцы) – собственник автомобиля».
Традиционный способ пешего паломничества сохранился, видимо, только для бедняков. Японские гостиницы полны. Шелковыми и летними из простой светлой материи кимоно заполнена главная улица. Толкотня у магазинов.
Цена японского обеда высока – 2,40 иены, тем более что обед весьма посредственный, даже и столь прославленная в Японии рыба.
Поехали дальше до Нагао-пасс (перевал – 3128 футов), откуда идет спуск до Готембо и открывается чудный вид на Фуджи. Мешали облака. На Нагао-пасс огромный туннель (через проход идет военная дорога). Влево все время виднелось озеро Хаконе, окруженное горами. Позади, к стороне Мианошиты, дымились горячие ключи горы Отоки. Местность сплошь вулканическая. Ночевать вернулись в Кодзу. Долго бродили по морскому берегу. Японский ужин, немного саке и постель на полу.
Был в японском Генеральном штабе. Генерал Фукуда принял меня в своем служебном кабинете, он был крайне занят – то и дело являлись адъютанты, беспрерывно трещал телефон. Все это, наконец, прекратили, и мы начали беседу. Я развил основные мысли моей записки и, между прочим, определенно поставил единственный серьезно интересовавший меня вопрос: «Согласится ли японское правительство двинуть свои войска к Уралу?»
Фукуда после долгого размышления ответил, что в этом смысле они уже сделали представление мирной конференции в Париже, конечно, при условии снабжения их деньгами и материальной частью, но они плохо верят в согласие союзников, особенно в связи с обострением отношений к американцам.
Попутно из разговора я вынес вполне определенное впечатление и о том тяжелом положении, в которое попала сейчас Япония. Она одна активно вела борьбу с большевиками, несла потери, в которых правительство должно было отчитываться и перед парламентом, и перед начавшей наседать на них печатью. Япония сознавала усиливающийся рост озлобления со стороны русского населения трех дальневосточных областей, в которых хозяйничали ее войска. И вместе с тем все яснее и яснее убеждалась в невозможности занять среди союзников то положение, которое ей хотелось, хотя бы даже в дальневосточном вопросе.
Против главного своего соперника на Тихом океане – Америки она была бессильна, значительная часть необходимого сырья шла из Америки. Оно было необходимо для питания японских фабрик и заводов, приостановка деятельности которых грозила весьма большими осложнениями рабочего вопроса, и без того внушающего тревогу.
«Хозяева затрудняются. Вы, как гость, может быть, дадите нам полезный совет», – обратился ко мне от имени Фукуды служивший переводчиком полковник Исомэ, а затем поинтересовался и моим мнением относительно взаимоотношений Колчака и Семенова.
Вопрос этот их тоже беспокоит. Они как будто бы делали заявление Семенову о необходимости подчинения и видят помеху лишь в неуступчивости Колчака.
