Кругом варят, жарят, едят, пьют. Всюду жизнь, всюду движение.
Тенноджи считается одним из самых обширных буддийских храмов. Основан около 1300 лет тому назад принцем Шотоку. Среди зданий храма 5-этажная пагода в 147 футов высоты.
Да, здесь, как нигде, старая Япония, с ее суевериями и бытом, может быть немногим отличающимися от эпохи Шотоку.
И какой контраст с остальной Осакой, с ее автомобилями, будирующей прессой, стачками, с тяжелой борьбой за жизнь, с общей погоней за новым кумиром – долларом-иеной!
Может быть, от всех этих новшеств и бегут слушать заклинания в старом Тенноджи и пить настойку из змей.
Элементарная грамота, даже и поголовная, еще не в силах покончить с привычным суеверием и темнотой. Они еще долго продержатся в портиках старых храмов. Борьба будет длительной и упорной.
Вернулся в Киото. Хотелось использовать последний вечер для ознакомления с местным театром. Но наиболее известный здесь театр Минамиза закрыт до будущего месяца. То, что видел на Театральной улице, очень сходно с токийским кабуки. Игра, пение, декорации интересны, но лучше всего, конечно, костюмы. Давалась какая-то волшебная сказка. Народу было не очень много.
Сегодня покидаю Киото. Утро посвятил рынку. Саканоя (рыбная лавка) чрезвычайно богата сортами рыб. Чистота и изящество препарирования и приготовления порций изумительны. Если это результат надлежаще организованного санитарного надзора, у него есть чему поучиться нашим комиссиям, наблюдающим за рынком.
В продаже масса грибов, сейчас как раз их сезон. Любопытно приготовление молочных блинов. В четыреухгольных деревянных кубах кипит смешанное с чем-то молоко. По мере образования пенки получается квадратный блин, чрезвычайно тонкий, как папиросная бумага; его снимают особыми палочками и сушат тут же на деревянных перекладинках. Блины эти потом изящно свертываются, обертываются сушеным листом и в таком виде передаются покупателю. На 10 сен давали не особенно много, видимо, это блинное удовольствие не очень дешевое.
Рынок – целый город, чего и кого там только нет. Последнее развлечение – знаменитая октябрьская процессия «Джидай Матсури», или процессия даймиев.
Для иностранцев, взявших билет на процессию, был устроен особый балкон, где собрались почти все обитатели нашего отеля. Там же, но ступенькой выше, поместилась юная японская принцесса в чудесном кимоно и оби.
Моим соседом оказался атташе чехословацкого посольства, капитан Р., сообщивший мне последние сибирские новости, а также и то, что меня разыскивает курьер из Владивостока.
Процессия очень интересна и по группировкам, и по костюмам. Старый мир эпохи даймиев проходит перед глазами более чем на протяжении 11/2–2 верст. Замыкалось шествие рядом огромнейших носилок с поставленными на них тронами и походным храмом. Японская публика начала хлопать в ладоши, выражая этим молитвенное благоговение. Иностранцы приняли это за аплодисменты и начали громко аплодировать. Получилась некоторая неловкость, но где же разобраться во всех этих тонкостях.
Любопытная деталь. Культура стесняет старину. Густая сеть телеграфных и телефонных проводов мешала процессии. Башни-носилки приходится делать ниже и скромнее – они задевают провода.
Вечером покинул Киото. Купе спального вагона на японский рост – европейцу тесновато. Какой комфорт давала наша железная дорога, это начинаешь сознавать только за границей.
Полоса травли. «Открытое письмо моим друзьям» вызвало резкое раздражение среди омских и местных патриотов. Бас Селиванов, концертирующий здесь с певицей Черкасской[50], грозит раструбить на всю Россию, что я «продался жидам». Голос у С. превосходный, и я буду очень рад, если его намерение будет содействовать успеху его концертов.
В газете «Дальний Восток» во Владивостоке появилась перепечатка интервью неизвестного мне господина Бутова, товарища главноуправляющего делами верховного правителя и совета министров, в котором болтливый омский чиновник называет мое публичное выступление «антиправительственным, низким и преступным».
В письме в редакцию я напоминал Бутову, что Омское правительство ныне, хотя несколько иными методами, идет по пути проведения той же идеи, о которой говорится в моем «Открытом письме моим друзьям», что поэтому господину Бутову, как официальному лицу, надо быть осторожнее в своих суждениях, а также принять к сведению, что в великом государстве Российском, кроме холопов, есть и граждане.
Мне сообщили, что имя мое сопоставляется уже открыто в связи с какими-то событиями, назревающими в Сибири.
Был Подтягин. Начал с невинного вопроса: правда ли, что ко мне приезжала депутация от Гайды и что я имею связь с сибирскими событиями.
«А вы задаете этот вопрос по собственному почину? Если да – я информировать вас не обязан, если по указанию свыше – запросите меня официально – тогда я отвечу».
«Нет, я, конечно, воздержусь ставить этот вопрос на официальную почву», – ответил смущенно Подтягин.
