По его мнению, японцы не дадут войск, хотя второй день в газетах сообщение о подготовке к отправке в Сибирь бригады 13-й пехотной дивизии. Но ясно, что это не в помощь Колчаку, а для закрепления «спокойствия» на Дальнем Востоке.
Против активной военной помощи высказывается большинство партии «Сейюкай». Хара и другие члены кабинета колеблются.
Заходил Хагино, его тоже несколько взволновало мое решение, но он находит его правильным. «Хорошо, что вы послали через вашего посла, а то у нас в Главном управлении Генерального штаба были сведения, что вы не в ладах с вашим послом и военным агентом».
Заверяет, что сочувствие японских руководящих кругов будет на моей стороне. Беспокоится, что Колчак и его правительство не согласятся на мой приезд, и предложил мне содействие их посла Като. Я пока отказался. Меня тронула его забота, он находит, что меня надо обеспечить надлежащим конвоем. Это будет видно, на все судьба.
Дал копию телеграммы для начальника Генерального штаба и посла при правительстве Колчака Като259.
Узел завязан, морально это всегда мой плюс, как бы ни поступил Колчак и его близкие. Чувствую легкий подъем. По старой привычке заехал в собор. Епископ Сергий поправился.
Для широкой публики я «жду парохода в Марсель». Думая о причинах неудач антисоветского движения, я вспомнил выдержки из одного письма, относящегося к июлю. Они касались решения аграрного вопроса на юге России. Там, в связи с успехами Деникина, очень заняты этим вопросом и уже находят недопустимым даже кадетское «принудительное отчуждение» и крайне обеспокоены весьма «левыми» декретами Колчака о земле. Особенно их волнует участие в работах по землеустройству в Сибири социалиста – профессора Огановского260.
Наивные люди уже мечтают о продаже отвоеванных Деникиным их имений.
Любопытно: питает ли в них эти иллюзии сам Деникин, или это мечты окружающих его людей.
За день или два до падения Омска здесь говорили, что руководитель здешнего «Русского бюро печати» заявил о резком повороте Омского правительства вправо, что отвечало и слухам о назначении премьером Третьякова (московского промышленника) или кадета В. Пепеляева.
А в Японии даже штаб-офицеры из отставных иногда выражаются, что «уравнение земных благ вовсе не худо». Как заманчива и как несбыточна идея уравнения! Проста до примитивности, и все-таки все клюют на нее, как рыба на живца.
Связь с Сибирью затормозилась. В военном агентстве новый фаворит – Розанов, там очень ругают Гайду. Головин одобряет мою вчерашнюю телеграмму, но считает крайне ничтожным шанс на реальные последствия. Он еще не может покончить с омской эпохой и не представляет нового нарождающегося этапа в судьбах Дальнего Востока. Мои устремления только в этом направлении. Омск – уже перевернутая страница истории; ему не хватает только эпилога. Н.Н. сейчас в процессе оценки мировых событий во всей их совокупности – это отвлекает его от сибирского вопроса.
Поехали с Высоцким на завтрак к японскому художнику Кюме. Зная хорошо маршрут, я допустил обращение шофера к полицейскому с расспросами о дороге (вилла Кюме за городом), и, конечно, все пропало. Полицейский направил нас в совершенно обратную сторону. Около часу плутали по каким-то закоулкам и по грязному полю, смерзли отчаянно (сегодня очень холодно) и едва не сломали автомобиль.
Выручил унтер-офицер, производивший учебную съемку на военном поле. У него был подробный план, кое-как втроем: я, шофер и унтер-офицер – отыскали, что нужно. Приехали с опозданием на целый час.
Дом Кюме – настоящий загородный дворец в дивном, огромном саду. Завтракали по-японски в концертном зале с огромной сценой, где отец художника, сам поклонник искусств, танцует со своими друзьями старинные танцы из японских классических «но».
Холодище в огромном зале был отчаянный, с трудом согревали отличное, хорошо подогретое саке и жарко тлеющие угли хибачи.
Завтрак очень парадный, обильный и вкусный, чудесно сервирован.
Среди приглашенных несколько дам высшего японского общества; дочь генерала О. оказалась обладательницей прекрасного контральто. Она пела соло и в трио с К. и его братом.
У К. весьма комфортабельная студия, есть интересные работы.
Был у Хагино. В солнечный день в его доме очень уютно, особенно в небольшом кабинете с европейскими креслами. Сегодня праздник их Академии Генерального штаба. Был император. Общий завтрак в Главном управлении Генерального штаба.
Судя по газетным отчетам, во время последних событий во Владивостоке японцы, хотя их адмирал и опровергает это, несомненно, слегка помогали Розанову, а американцы, по-видимому, Гайде. На борту «Бруклина» (американское военное судно) будто бы укрылись главные персонажи – Якушев, Моравский и др. – после неудачи, постигшей переворотчиков261.
Офицер, только что прибывший из Владивостока, высказался относительно сибирских событий: «Против всех идти невозможно». Это уже ясно указывает, как мало сторонников осталось у Омского правительства.
