При всех отмеченных условиях дальнейшее существование совета управляющих ведомствами, со столь явным преобладанием коммунистического влияния, становилось затруднительным. Возникла мысль о коалиционном кабинете. Против нее не возражали и коммунисты – им надо было ослабить оппозицию в народном собрании и переложить значительную долю ответственности за все уже содеянное до этого времени на чужие буржуазные плечи и их же противопоставить начинавшему вновь усиливаться напору крайне правых группировок.
Последние или поняли этот скрытый замысел, или, в силу своей решительной непримиримости, уклонялись от вхождения в кабинет.
Предложение приняли торгово-промышленная группа и кадеты. И те и другие искренно опасались усиления реакции и все еще не изжитого страха перед японской оккупацией.
Власть была демократической – это рассеивало последние проблески сомнений.
Переход к коалиционному кабинету был чрезвычайно выгоден для коммунистов. Владивосток в значительной степени сыграл уже свою роль в их программе закрепления своего влияния на Дальнем Востоке; центр тяжести переносился в Западное Забайкалье.
Перестройка «буфера» началась оттуда, со стороны Верхнеудинска, где с 6 апреля образовалось свое или, вернее сказать, дружественное Дальбюро, правительство, назвавшееся «Дальневосточной республикой»309, с явными претензиями на роль центрального правительства всего Дальнего Востока.
Приморье было пока еще нужно – на время первого удара по Забайкалью, против Семенова. Этот выигрыш во времени успешнее всего мог обеспечить коалиционный кабинет: он должен был усыпить подозрительность интервентов и сдержать на необходимый срок усиливающуюся активность правых, склонных к слиянию с Семеновым и к его поддержке.
Амурская область была уже подготовлена – там уже свое правительство. Камчатка, Сахалин и полоса отчуждения Китайской Восточной дороги в лице созданной там Рабочей конференции должны были обеспечить моральную поддержку и сочувствие.
Изменить этот новый, выгодный большевикам политический ход представлялось тогда невозможным – это загоняло бы все умеренные элементы, всю демократию в лагерь непримиримо идущих к реакции крайне правых и задерживало бы вопрос объединения с остальной Россией. Таким образом, демократия и часть буржуазии невольно помогали советской России, облегчали ей подход к берегам Тихого океана.
Невыясненной оставалась роль третьей, наиболее мощной силы – Японии, но и в этом направлении советская власть и Дальбюро начали большую подготовительную работу. Первый этап – соглашение в районе Иркутска – уж пройден, он положил начало дружественным отношениям.
Дальнейшую работу в этом направлении повел представитель Верхнеудинска во Владивостоке В.С. Шатов. Его усилия увенчались значительным успехом, закончившимся соглашением между Верхнеудинским правительством (Дальневосточной республикой) и японским командованием, подписанным 13 июля 1920 года на станции Гангота.
Соглашение это предусматривало прекращение военных действий обеих сторон на фронтах: Амурском – в районе обоих берегов Шилки и на Забайкальском – в районе Яблонового хребта, причем устанавливались особые демаркационные линии с небольшой нейтральной зоной между этими линиями.
В отношении железнодорожного движения конечным пунктом для поездов, следующих с запада, устанавливалась станция Гангота, с востока – станция Сохондо.
Началом прекращения военных действий назначалось 12 часов дня 18 июля 1920 года. Срок окончания соглашения – «окончание работ съезда представителей, правильно выражающих волю населения русского Дальнего Востока» (впоследствии Читинская конференция).
Любопытно, что договор этот, под гарантией «представителей экспедиционной японской армии на территории Дальнего Востока», должны были признать и войска, подчиненные Семенову.
17 июля стороны подписали особый меморандум, к которому прикладывалась «Нота к меморандуму от 17 июля 1920 года», подписанная, как и сам меморандум, генералом Такаянаги и Шатовым.
Нота эта в значительной степени преднамечала дальнейший ход событий на Дальнем Востоке и
«Стремясь к скорейшему утверждению мира на территории русского Дальнего Востока, японская и русская делегации уверены, что наилучшим способом к его достижению и к установлению спокойствия и порядка является образование буферного государства с единым правительством, без вмешательства в дела этого государства вооруженной силы со стороны других государств.
Это буферное государство в международном и экономическом отношениях не может жить изолированно от цивилизованных и крупных индустриальных государств. Между русской территорией Дальнего Востока и Японией существует теснейшая связь в интересах, почему буферное государство не может не иметь намерений самого тесного с Японией содружества и сотрудничества.
