Превосходно изготовленные в Америке по заказу правительства Керенского, эти кредитные билеты, при надлежащем обеспечении, могли действительно укрепить крайне тяжелое финансовое положение, создавшееся в связи с почти полным обесценением сибирских денег, крайне непрочных, легких в подделке, связанных с недавно павшим правительством Колчака. Выпуском новых устойчивых денег полагали в то же время сдержать и все более и более усиливающееся закрепление на местном рынке японской иены.
Как обеспечение вновь выпускаемого кредитного билета правительство называло золото, вывезенное из Омска, и другие ценности общей суммой более 100 миллионов золотых рублей.
Крайний срок обмена был назначен на 18 июня, и только вкладчики японского «Чосен банка» получили трехмесячный льготный срок.
Уже 17 июня последовал запрос местного консульского корпуса о гарантиях, обеспечивающих устойчивость кредитного билета, выпускаемого Временным правительством. Правительство отписалось. Тем не менее вскоре стало всем известно, что наиболее ценная часть обеспечения – все золото на сумму до 77 миллионов рублей – давно вывезено в Благовещенск[70]. Хотя Амурское областное правительство, создавшееся к тому времени, поддерживало заверение о сохранности всего золота, но никто этому серьезно не верил.
Реформа, благодетельная при наличии обеспечения, была подорвана. Потребовалось огромное напряжение и власти и населения, особенно рабочих и служащих, чтобы удержать незыблемость установленного паритета для новых денег.
Обмен произошел. Он принес почти общее разорение. Вкладчики банков, кредиторы казны, получили прекрасные по внешности, но так же быстро обесценивавшиеся, благодаря необеспеченности, деньги. Мелкие вкладчики сберегательных касс, крестьянство, имевшее некоторую наличность, оказались просто ни с чем.
Неотвратимый провал денежной реформы был первым серьезным ударом по авторитету земского правительства. Этот провал создал некоторые трения внутри совета управляющих ведомствами, усилил значение оппозиции в только что открытом народном собрании и побудил общественное мнение более внимательно отнестись к тем скрытым силам, которые за спиной правительства «делали погоду»308.
Причин для этого было достаточно и кроме денежной реформы; так, например, острый, наделавший шуму конфликт управляющего ведомством юстиции Грозина с прокуратурой, коллективно подавшей в отставку «ввиду незакономерных приказов и распоряжений» главы ведомства, побудивший Грозина покинуть свой пост;
работа владивостокской следственной комиссии, в которой многие видели скрытое ЧК;
большие непорядки в Комитете по ввозу и вывозу, потребовавшие строжайшей ревизии и только благодаря партийным влияниям в совете министров не приведшие весь состав комитета на скамью подсудимых;
не совсем гладкая работа Комиссии по ликвидации грузов, особенно каучука, селитры и меди, представлявших весьма значительную ценность на десятки миллионов рублей.
В военно-морском ведомстве большие нарекания вызвала деятельность военного совета. Согласно первоначальному своему «Положению», военный совет являлся «высшим в крае учреждением по военным вопросам, касающимся армии и флота», причем все его постановления законодательного характера подлежали «окончательному утверждению Временного правительства».
С созданием совета управляющих ведомствами, а затем и народного собрания, такое положение военного совета являлось явно несообразным. Тем более что и деятельность его со времени Русско-японского соглашения 29 апреля, с установлением ограничительной зоны и замены в таковой войск милицией, свелась в сущности к отпуску всех видов снабжения и, главным образом, кредитов не только для Приморья, но нелегально и для Амурской области, имевшей свое местное правительство и свою казну.
Обескровленный за время японского выступления, собиравшийся почти полулегально и крайне неаккуратно, военный совет тем не менее чрезвычайно тормозил необходимую текущую работу.
Постановлением Временного правительства 11 июня военный совет был упразднен, он потерял уже значение и для Дальбюро, ликвидация его не вызвала особых возражений.
По вновь разработанному проекту организации военно-морского ведомства, военный совет полагался уже при управляющем военно-морскими делами, под его председательством, при участии политического уполномоченного как представителя общественности.
Возникло сильное течение и за ограничение института политических уполномоченных в войсках, вносившего двойственность в управление и волокиту. Ему предполагалось оставить лишь право опротестования тех или иных назначений командного состава и ведение культурно-просветительной работы.
