Говорить про смерть сестры было больно. Санат побледнел и с трудом выдавливал страшные слова, что лишь придавало достоверности его выдуманному рассказу.
— Сначала она была в шоке, потом закричала и попыталась выйти из машины. Я, как раз закончил с Самородовым, и ударил ее кастетом.
— Покажи, как?
— Через сиденье в правый висок. — Шаманов продемонстрировал замах сцепленными руками.
— Кастет был с шипами?
— Да, чтобы наверняка.
— И она тоже, как ты говоришь, затихла?
— Обмякла и не дышала.
— Что было дальше?
— Нужно было заметать следы. Я вышел и подтолкнул «жигули» с обрыва. Туда.
Все посмотрели вниз. После того, как автомобиль вытащили с помощью трактора, на крутом склоне отчетливо просматривалась примятая дорожка.
— Я тебе верю, Шаманов. Но удавка и кастет в машине не обнаружены. Куда ты их дел? — продолжил следственный эксперимент Хижняк.
— Бросил в реку. Веревку унесло течением, а кастет должен быть там, он свинцовый.
— Запомнил место?
— Я покажу.
Дирижер демонстрировал раскаяние и готовность помочь следствию. Ему надо было увести группу с дороги.
— Показывай, — согласился Хижняк.
Двое конвоиров, арестант и следователь спустились к реке. Водитель УАЗа остался на обочине дороги около автомобилей.
— Куда ты бросил кастет? — повторил вопрос следователь.
Санат осмотрелся, выбрал выступающий из воды валун в двух метрах от берега и показал:
— Кастет стукнулся об этот камень и отскочил вправо.
Хижняк оценил обстановку. Около валуна неглубоко, не больше метра, вода прозрачная и не такая уж холодная, все-таки лето. А главное, ему очень хотелось найти убийственную улику, чтобы продемонстрировать свой профессионализм перед начальством.
— Сержант, спуститесь в реку и найдите кастет, — приказал Хижняк первому конвоиру.
Сержант передал кобуру с пистолетом напарнику, снял обувь, штаны и зашел в воду. Он осторожно добрался до камня, где глубина доходила до середины бедер. Милиционер стал вглядываться в реку. Вода шумела и пенилась вокруг валуна, ноги создавали дополнительную помеху течению, поверхность рябила и отражала солнечные зайчики.
Несколько раз сержант опускал руку в воду, шарил по дну, но доставал лишь светлые камни.
— Шаманов, ты не ошибся? Кастет точно там? — проявил нетерпение Хижняк.
— Ну, может, чуть отнесло под водой, — пожал плечами Дирижер. Он чувствовал, что готов действовать.
— Свинчатку далеко не унесет. Помоги ему, — обратился следователь ко второму конвоиру. И поторопил замявшегося сержанта: — Табельные оставь мне. Арестант под мою ответственность.
Конвоир подчинился, передал следователю две кобуры, разделся до трусов и шагнул в воду. Двое милиционеров копошились в горной реке.
— Волк! — испуганно вскрикнул Дирижер и указал на куст справа от следователя.
Хижняк обернулся и тут же услышал высокий звериный вой, как шило проникающий в мозг. Следователь сжался и выхватил пистолет, ища глазами опасность в кустах. Вой из пронзительно высокого вдруг стал низким и жутким. Невидимая опасность стала давить на следователя со всех сторон, накатывая волнами ужаса. Сердце сбилось с ритма, дыхание стало поверхностным и неровным, внутренние органы дрожали вразнобой.
Боль в груди нарастала, Хижняк рухнул на колени, выронил пистолет и завалился набок. Перед тем, как его глаза закрылись, он увидел жуткое лицо Шаманова с раскрытым от крика ртом. Но почему-то не услышал крика.
Конвоиры от необъяснимого ужаса шарахнулись в реку, схватились друг за друга и поскользнулись. Их сбило течением и понесло.
Молодой водитель на дороге почувствовал необъяснимый страх, словно отдельные части его тела дрожали сами по себе. А может это дрожит земля под ногами, и сейчас на голову рухнет скала? Паника подсказала вывод — это землетрясение! Он прыгнул в машину и уехал.
Валерий Юрьевич Хижняк очнулся на холодной земле. Приподнялся на руках, сел. В голове бродили мутные воспоминания. Что произошло? Нападение волка?
Он ощупал себя. Ран и укусов не обнаружил. С трудом встал, осмотрелся. Рядом не было никого. Пропал арестант, исчезли конвоиры. Последний раз он видел сержантов в реке, а Шаманов был чем-то напуган и, кажется, жутко орал.
Следователь заметил под ногами наручники. Поднял их и несколько мгновений тупо смотрел на вставленный ключ и раскрытые браслеты. Пронзила догадка — заключенный сбежал!
Оставалась надежда, что конвоиры не дали ему далеко уйти. Так и было, это их обязанность, убеждал себя следователь. Он рванулся в одну сторону, в другую, увидел на берегу форменные штаны и обувь милиционеров и схватился за голову. Босиком по горам не побегаешь.
Хижняк вспомнил про табельное оружие конвоиров, проверил две кобуры. Оба пистолета на месте. Это немного успокоило. Он вспомнил про водителя, оставшегося у дороги. Забрезжила новая надежда — милиционер-водитель подстраховал товарищей, перехватил беглеца. Группа сейчас там, и конвоиры и Шаманов, а ему не помогли, потому что погнались за преступником.
Хижняк поднялся к дороге. Никого, ни машин, ни людей. Он беспомощно заметался влево-вправо, надежды таяли, неизвестность пугала.
