Настолько "очень-очень", что перспектива провести ночь за редактированием очередного графоманского романа какой-нибудь "великой писательницы и мастера художественного вымысла" меня просто нечеловечески пугает. До дрожи в пальцах, прямо скажем. А если ещё и Терри соизволит вспомнить о моей скромной персоне, то его очередное "Хэй, парень, не хочешь подзаработать? Платят наличкой!" я просто не переживу. Не переживу и сдохну прямо с лопатой в руке, но не смогу отказаться.
А всё потому, что я очень, очень и очень хочу заработать. Настолько, что всё ещё вывожу универ и пару подработок в нагрузку. И чёрт его знает, сколько ещё я вывезу.
Сеанс "обожекакойянесчастныйнемедленнопожалеюсебя" прерывает противненькая трель такого же дешёвого, как и всё в этой забегаловке, звоночка.
Эй-эй, Кайлер! А ну-ка вытри сопли, что ты как девчонка, в самом деле! Подрывай свою задницу, надевай идиотскую кепку с эмблемой "ТерриПицца" и быстренько перебирай ножками в сторону офиса, куда соизволили заказать эту дрянь. И поторапливайся – за опоздания редко дают чаевые! Да их вообще редко дают, чего уж там.
Тут же резво подскакиваю на ноги и, поправив оправу соскочивших на нос очков, бросаюсь к двери. Ещё бы постричься не мешало – чёлка совсем отросла, и светлые прядки раздражающе лезут в лицо. Ну, не беда – всегда можно спрятать под кепку, и плевать, что потом они торчат так, словно меня шибануло током.
Выбежать из подсобки, схватить приготовленные коробки, воняющие фастфудом, и записку с адресом.
Совсем рядом – офисное здание через квартал. Только вот номер этажа… Я даже на секунду задумался, не накосячил ли Терри, приписав лишнюю циферку. Никогда не таскал пиццу так высоко, даже и не подумал бы, что у тех, кто арендует этих бетонных монстров, может возникнуть желание закусить дрянью, подобной нашей.
Ну-с, какое дело нам, простым смертным? Просто беги, Кайлер, беги!
***
ЛММ, благослови Отиса!
Нет, я, конечно, побаиваюсь лифтов после того, как едва не провалился в открытую шахту по синьке, но подниматься пешком на тридцать четвертый этаж – увольте! Крайне занятно, кстати, что, например, на пятый я почапал бы на своих двоих, не доверяя этой кишке с движущейся коробочкой внутри здания, а на двадцать пятый – не-не-не… И коленки почти не трясутся.
Не трясутся… Это так, нервная дрожь. Оттого что я вообще впервые попадаю в подобное здание. Прямо-таки крепость. С классическими шкафами-секьюрити, которые шепчут что-то в миниатюрные гарнитуры, с секретаршами, которые, кажется, только что из модельного агентства. С паркетной доской, которая стоит дороже, чем вся наша однокомнатная квартирка. Да и ту приходится сдавать, чтобы…
Вздрагиваю и усиленно мотаю головой, подальше отгоняя невесть откуда коварно приползшие мыслишки.
Не сейчас, не об этом думать. Об этом вообще не думать.
Думать, например, о том, что на входе швейцар покосился на меня, как на бомжа, или хотя бы о том, что у той конфетки на ресепшене сиськи явно силиконовые. Эх, сиськи… Куда там мечтать о сиськах, когда даже в самых горячих эротических снах я тупо… сплю. Сладко посапываю, как младенец, и пускаю слюни. Два, три, шесть часов сна… Мм… Кажется, действительно едва слюни не потекли. Какая прелесть.
Хромированные створки пресловутого лифта распахиваются сами собой, или же я просто растерялся среди всего этого напыщенного великолепия и не заметил, как заляпал гладкие кнопки отпечатками своих пальцев?
Ну, пофигу. Отдать остывающие коробки, при этом никого не испачкав, и чудненько. А затем назад в каморку, ожидать следующего звоночка.
Сколько ещё дней, месяцев или – да не может быть – лет мне придётся туда возвращаться? Отвратительная перспектива, как ни крути, но что ещё остаётся жалкому мне?
Чёртова адская машина слишком медленно едет, и пока я доберусь-таки до верхов высотки, успею передумать тонну всякой всячины.
Плохо, это явно плохо.
Ещё и чёлка лезет в глаза, цепляясь за оправу идиотских трижды подклеенных очков. И козырёк этот дурацкий… Достало уже.
Хотел бы я так же, как все эти надутые дяди и тёти внизу, зашибать бабло, переговариваясь по рации, и ни о чём не волноваться. У меня и разряд есть… по теннису.
Интересно, клеймо неудачника стоит у меня на лбу или всё же где-то в районе задницы? А если учесть, что иначе, чем через жопу, у меня получается, разве что, погладить кошечку, то вопрос снимается сам собой. А ещё…
Высокий писк – и двери почти бесшумно разъезжаются в стороны, являя моему взгляду бордовую ковровую дорожку и только пару закрытых дверей. Всё остальное место занимает огроменная фото-студия с выставленными декорациями, осветительными приборами и прочим, названия чего я как не знал, так никогда и не узнаю.
Ярким пятном мелькает что-то синее в конце коридора и тут же исчезает за дверью.
Да что такое, снова чёлка! Эта тварь вознамерилась мне глаз выколоть, не иначе! Вон как щекочет веко, и не поправишь же, пока руки заняты этими проклятыми коробками.
