По телевизору в тот момент шли какие-то новости, причем выпуск, судя по всему, только начался. Антон посмотрел на часы: «Да, действительно, чуть больше шести. И что же они, интересно, показывают в это время?» – он зевнул. И тут, даже не успев еще толком закрыть рот, в немом изумлении уставился на телевизор, потому что увидел в нем самого себя. Ну, правда, не только себя, конечно, а еще и Катю, и Павла Андреевича, и Горского. Все они стояли там вчетвером на сцене конференц-зала, а сам он что-то с увлечением рассказывал, активно жестикулируя при этом руками и время от времени демонстрируя все тот же полупрозрачный стеклянный завиток. «Точно, да это же наша вчерашняя конференция, – сказал он невольно вслух, – так это что же, мы теперь с тобой, получается, почти-что знаменитости?» – он с иронией посмотрел на Катю. Но та все по-прежнему не отрываясь смотрела на экран, словно бы находясь под гипнозом. Люн же напротив утратила всякий интерес к происходящему, отчего встала, потянулась и прошла на лоджию. Антон тихонько, чтобы не привлечь катиного внимания последовал за ней.
– Слушай, – обратился он к девочке шепотом, когда нашел ее сидящей все в том же кресле и такой же позе, – только что вспомнил, что хотел спросить. Вот про это, самое, невесомое стекло. Как оно у меня получилось-то? Ведь это же выходит, что как бы неживое воздействует на живое? А почему так? Я не понимаю.
– Нет, кротик, – ответила Люн спокойно, – вот в том, что ты там у себя в печи на-выплавлял, как раз ничего интересного и нет. Это обычное трансцендентное взаимодействие. Я ведь тоже, как ты сам видишь, могу воздействовать на неживое, – Люн постучала пальцем по стеклу, – правда, мне это тяжело дается и приходится прилагать усилия. Просто те мембраны, помнишь, о которых я тебе рассказывала, могут воздействовать друг на друга даже на расстоянии. Это воздействие, конечно, очень слабое, однако, если температура большая, как у тебя вчера в печке была, то тогда…
– То тогда получается, – продолжил за нее мысль Антон, – что тебе тоже нельзя подвергаться слишком уж экстремальным неживым воздействиям.
– Угу, – ответила Люн, – и тебе тоже. Твоя душа, между прочем, тоже мгновенно остекленеет, если ее поместить на Солнце например, пусть даже физически ты и сможешь там каким-то чудом выжить. Но у тебя, кажется, телефон звонит, – Люн сделала жест в сторону комнаты, – да и мне пора уже улетать. Давай, кротик, не скучай тут без меня, и прости, что я наговорила тебе немного лишнего.
Тут девочка приблизилась к нему и примирительно погладила по руке. А затем прошла прямо сквозь бетонный бортик лоджии и, вспрыгнув на свое крылатое чудище, которое в тот момент поднялось откуда-то снизу, быстро взмыла в воздух.
– И Катю береги, – услышал он донесшийся уже откуда-то издалека затихающий ее голос.
Когда Антон вернулся в комнату, Катя уже разговаривала по мобильному телефону. Оказывается, это ее телефон сейчас звонил. Она сначала долго и внимательно выслушивала своего собеседника, а затем сказала:
– Да, да, Аркадий Николаевич, как скажете, но… – она повернулась к Антону и, прикрыв ладонью трубку, прошептала: «Горский звонит», – нам что, вообще сегодня нельзя из дома выходить?
На это ее собеседник что-то там еще проговорил, а затем, по всей видимости, попросил передать телефон самому Антону. Катя выполнила просьбу.
– Да, слушаю вас, Аркадий Николаевич, – отозвался он, – не выходить из дома? Это я уже понял. И что, все из-за этих новостей?
– Да, – коротко ответил Горский. – Но не только из-за них. Мне тут сообщили, ну… из службы безопасности. Угу, той самой, – у них там как раз один специальный отдел наукой занимается, – так вот, они мне порекомендовали, чтобы ты, ну и Катерина, наверное, тоже, никуда сегодня из дома не выходили, пока они все свои вопросы не урегулируют. А к вам они даже еще охрану приставили.
Антон прошел на кухню и выглянул в окно.
– Но, я не вижу никакой охраны, – проговорил он задумчиво.
– И не увидишь, – ответил Горский, – они же спецы и обучены делать так, чтобы их никто не видел. В общем, надеюсь, вы все поняли. Да, и трубку не бери, если это только не я вам звоню или Павел Андреевич. Все, извини, мне пора в Университет уже ехать. Так что давайте там, держитесь пока, я чуть позже с вами еще свяжусь, – и отключился.
– Ничего себе, – Антон удивленно посмотрел на Катю, – нет, ты представляешь, они теперь к нам еще и охрану приставили, спецы какие-то там внизу должны быть, – он опять посмотрел в окно.
На это Катя сначала так же удивленно посмотрела на улицу, потом перевела взгляд на самого Антона и вдруг глаза ее буквально вспыхнули. Отчего она громко захлопала в ладоши и запрыгала на месте:
– Класс, класс, класс, – чуть ли не взвизгнула она, – мы теперь с тобой здесь как в заточении сидим, да? И нам отсюда никуда уже не выбраться, а вокруг толпы восторженных почитателей, шпионы и сумасшедшие, – она засмеялась.
