— Благодарю. Хотя я и не ожидал такой чести. Вплоть до трех последних дней мы патрулировали сектор Эллады. А теперь получили задание доставить дипломатического курьера. Мой капитан Аустер несколько раздражен новым поручением, он говорит, что мы не нанимались в службу такси.
— О, это интересно.
— Я думаю, задание обусловлено исключительными обстоятельствами. И в связи с этим у моего капитана есть просьба. Он спрашивает, не примет ли Иона Салдана специального посланника адмирала Самуэля Александровича, капитана Мейнарда Кханну?
— Вы прибыли с Эйвона, чтобы доставить сюда этого капитана?
— Да.
— Владыка Руин почтет за честь принять посланца адмирала, а капитана Аустера и его экипаж она приглашает на ужин.
— Мой капитан принимает приглашение. Ему очень любопытно взглянуть на Иону Салдана, новостные агентства весьма экспансивно описывают ее личность.
— А я мог бы рассказать о ней еще пару историй.
— Правда?
— И было бы интересно послушать об обстановке в секторе Эллады. Много ли там пиратов?
Вагончик транспортной трубы плавно остановился, и на платформу небольшой станции вышел капитан Кханна. Это был тридцативосьмилетний мужчина с коротко подстриженными светло-рыжими волосами, бледной кожей, склонной покрываться веснушками при попадании на солнце, правильными чертами лица и темно-карими глазами. Благодаря сорокаминутному комплексу упражнений, одобренному руководством флота и неукоснительно выполняемому каждый день, он сохранял отличную физическую форму. Обучение в академии он закончил третьим из ста пятнадцати кадетов, и мог бы быть первым, если бы не компьютерная психологическая оценка, определившая в его характере недостаток гибкости и «приверженность доктринам».
Восемнадцать месяцев он провел при штабе адмирала и за это время не допустил ни одного промаха. Сейчас ему предстояло выполнить первое самостоятельное задание, вызывающее откровенный ужас. Тактические и боевые решения не представляли для него трудности, и с политическими вопросами, относящимися к позиции Адмиралтейства, он тоже мог справиться, но переговоры с бывшей затворницей, неожиданно ставшей популярной во всей Конфедерации заблудшей овцой семейства Салдана, да еще обладающей сродственной связью с неэденистским биотопом, — это совсем другое дело. Как, черт побери, можно проанализировать мотивации такого существа?
— Ты справишься, — сказал ему на последнем инструктаже адмирал Александрович. — Ты достаточно молод, чтобы не вызывать отчуждение, и достаточно умен, чтобы не оскорбить ее интеллект. Кроме того, девушки обожают мужчин в форме.
При этом пожилой адмирал подмигнул ему и по-дружески похлопал по спине.
Мейнард Кханна одернул свой безукоризненный темно-синий форменный мундир, поправил на голове фуражку, расправил плечи и промаршировал вверх по лестнице. Затем он оказался во внутреннем дворе, на дорожке из каменных плит, обрамленной вазами с цветущими бегониями и фуксиями. От главной дорожки отходили многочисленные тропинки, ведущие в субтропический парк. В сотне метров Кханна заметил какое-то здание, но даже первый мимолетный обзор поверг его в изумление. После выхода из шлюза он сразу сел в вагон транспортной сети и до этого момента еще не видел внутренность биотопа. В первую очередь его поразили колоссальные размеры Транквиллити: в него можно было поместить два обычных эденистских биотопа и встряхнуть их, словно игральные кости в стаканчике. Над головой жарко сияла осветительная труба, по воздуху плыли похожие на сахарную вату белоснежные облака. С обеих сторон от него, словно райские долины, поднимались вверх обширные луга и леса, поблескивающие серебристыми озерами и длинными ручьями. А в восьми километрах синело море — этот водоем с искрящимися волнами и живописными островками нельзя было назвать иначе. Он поднимал голову все выше и выше, пока форменная фуражка, съехав на затылок, чуть не упала с головы. Над ним нависали миллионы тонн воды, грозя хлынуть вниз, словно потоп, угрожавший Ною.
