Уже через минуту Лоуренс нашел едва заметную звериную тропу. После начала строительства деревни дандерилы покинули ее, и тропа немного заросла, но все же обеспечила ему небольшую прибавку к скорости. Старые ботинки быстро развалились, и он остался в одних шортах. Шипы и колючки острыми когтями впивались в кожу. Наплевать. Главное — выжить и убежать подальше от деревни.
А потом Ворикс свернул за Дугласом. Лоуренс безмолвно поблагодарил Брата Божия за милость и немного замедлил бег, подыскивая подходящие камни. Охотничий пес найдет его, как только расправится с Дугласом. Этот зверь почует его запах даже во влажных джунглях. Он приведет поселенцев к каждому спрятавшемуся приву. Надо что-то придумать, чтобы дать шанс остальным пережить сегодняшний день. Проклятый инспектор еще не знает, какую опасность могут представлять последователи Брата Света для всех, кто встает у них на пути. Эти размышления немного укрепили его дух, развеяв б
Лоуренс поморщился, ощущая боль от многочисленных царапин, полученных во время безумного бега, и внимательно осмотрелся по сторонам.
Пауэл Манани давно привык смотреть на мир глазами Ворикса. Изображения в серо-голубых тонах казались сменяющими друг друга слоями теней. Деревья уносились далеко вверх, пока не исчезали в туманной пелене неба, кусты и мелкая поросль угрожающе нависали над головой, а черные листья разлетались в стороны, словно карты, бросаемые рукой опытного игрока.
Крепкий пес мчался по старой звериной тропе, преследуя Лоуренса Диллона. Запах молодого прива присутствовал повсюду. Он маслянистым туманом скапливался в отпечатках ног, оставленных в мягкой почве, и стекал с отброшенных его телом листьев и веток. Местами на почве встречались пятна впитавшейся крови, сочившейся из расцарапанных ног. Вориксу даже не требовалось опускать нос к земле.
В мозгу Пауэла непрерывным потоком мелькали ощущения: неутомимость мышц, толкающих вперед ноги, вывалившийся из пасти язык, горячее дыхание, раздувающее ноздри. Они работали в совершенном согласии, тело Ворикса и разум Пауэла, слившиеся в единое целое. Совсем как в тот момент, когда собака настигла Дугласа. Звериный рефлекс и человеческий опыт объединились в свирепой жажде разрушения и определили место сокрушительного удара. Пауэл и сейчас чувствовал, как мягкая плоть поддается под сильными лапами, как под клыками, разорвавшими горло, из сонной артерии брызжет кровь. Порой ему казалось, что в шелестящем ветерке еще слышится хрип Дугласа, захлебывающегося собственной кровью.
Но все это только предвкушение главной добычи. Скоро с собакой придется столкнуться Квинну. И Квинн будет кричать от страха. Как, наверное, кричал маленький Картер. Эта мысль подстегнула их обоих, и сердце Ворикса ликующе застучало.
След внезапно пропал. Ворикс пробежал еще несколько шагов, потом остановился, поднял тупую морду и стал энергично принюхиваться. Пауэл знал, что на его собственном лице появились хмурые морщины. Шел моросящий дождь, но этого было явно недостаточно, чтобы смыть свежий запах. Он почти догнал Лоуренса, прив затаился где-то неподалеку.
Позади собаки что-то мягко стукнуло о землю. Ворикс стремительно развернулся. В семи метрах от него стоял Лоуренс. В одной руке у него был лучевой нож, в другой связка сухих лиан, и он слегка присел на окровавленных ногах, словно собирался броситься на пса.
Парень, похоже, вернулся по своему следу и забрался на дерево. Хитрый шельмец. Но это ему не поможет, только не против Ворикса. У него имелся единственный шанс — спрыгнуть на пса и всадить нож, пока тот еще не понял, что произошло. Но и эту возможность он уже упустил.
Ворикс сорвался с места, и Пауэл довольно рассмеялся. Лоуренс начал раскручивать веревку из лианы. Слишком поздно Пауэл заметил, что на конце привязаны камни. Разум инспектора послал сигнал тревоги, когда Ворикс уже прыгнул. И в тот же момент Лоуренс запустил болу.
Предательские петли лианы с едва слышным свистом обвили передние лапы Ворикса и туго затянулись на покрытой шерстью шкуре. Один из камней угодил в голову, и шквал боли, переданный по сродственной связи, едва не оглушил Пауэла. Ворикс пошатнулся и неловко упал. Он тотчас согнулся, стараясь дотянуться до веревки зубами, но на него обрушилась невероятная тяжесть, едва не сломавшая хребет и выдавившая воздух из легких. Пес начал задыхаться. Вдобавок у него треснуло несколько ребер. Задние ноги отчаянно заскребли по земле в тщетной попытке сбросить прива.
