Рука метнулась ко рту. Из горла рвался первобытный вопль, ему хотелось кричать и кричать, пока не извергнется боль.
Картер Макбрайд висел на дереве вниз головой. Его ноги удерживали на ветке обрывки высохшей лианы, как будто мальчик стоял на голове. Руки были разведены в стороны, и пара колышков поддерживала их параллельно земле. Длинные раны уже не кровоточили. В пропитанной кровью траве под его головой копошились собравшиеся на пиршество крошечные насекомые.
Димитрий Макбрайд на дрожащих ногах сделал два шага и упал на колени, словно на молитве. Его растерянный взгляд скользнул по пепельно-серым лицам односельчан.
— Не понимаю. Картеру ведь только десять. Кто мог это сделать? Я не понимаю. Объясните мне. — В повлажневших глазах, устремленных на него, он увидел отражение собственной боли. — Почему? Почему они это сделали?
— Привы, — произнес Хорст. Налитые кровью глаза маленького Картера смотрели на него, заставляя говорить. — Это перевернутый крест, — педантично пояснил он. В таком деле ему было очень важно, чтобы все поняли, о чем идет речь. — Это противоположность распятию. Понимаете, они поклоняются Брату Света. Он противостоит Господу нашему Иисусу, и члены секты, насмехаясь над истинным Богом, приносят свои жертвы. Все логично.
Хорсту вдруг стало очень трудно дышать, как будто он долго бежал.
Димитрий Макбрайд обрушился на него с силой пневматического молота, сбил с ног и навис над ним.
— Ты знал! Ты все знал! — выкрикивал он. Железные пальцы вцепились в горло. — Это же был мой сын. А ты все знал! — Голова Хорста приподнялась и снова ударилась о пружинистый дерн. — Он был бы жив, если бы ты все нам рассказал. Ты убил его. Это ты! Ты!
Мир Хорста стало затягивать тьмой. Он попытался что-то сказать, объясниться. Именно этому его и учили — убеждать людей принимать мир таким, каков он есть. Но он видел над собой только открытый в крике рот Димитрия Макбрайда.
— Оттащите его, — попросила Рут, обернувшись к Пауэлу Манани.
Инспектор окинул ее мрачным взглядом и неохотно кивнул. По его знаку двое поселенцев разжали пальцы Димитрия. Священник так и остался лежать на земле, жадно глотая воздух, словно жертва сердечного приступа.
Димитрий Макбрайд бессильно рухнул на траву и зарыдал, уткнувшись в землю.
Трое мужчин обрезали лианы и завернули тело мальчика в плащ.
— Что я скажу Виктории? — бессмысленно бормотал Димитрий. — Что же я ей скажу?
Дружеские руки ободряюще похлопывали его по плечам, выражая сочувствие, которое никак не могло уменьшить горе. Кто-то поднес к его губам карманную фляжку. Едкая жидкость, попавшая в горло, вызвала судорожный кашель.
Пауэл Манани стоял над Хорстом Элвисом. «Я виновен не меньше, — думал он. — Я знал, что этот крысеныш Квинн накличет беду. Но, Боже милостивый, такое злодейство. Привы не люди. Тот, кто решился на такое, способен на все».
На все. Мысль ударила его порывом ледяного ветра и смела остатки жалости к священнику-пьянице. Он ткнул в бок Хорста носком ботинка.
— Эй, ты? Ты меня слышишь?
Хорст захрипел и закатил глаза.
Пауэл направил в разум Ворикса всю свою ярость. Пес, злобно рыча, подскочил к Хорсту. Священник, увидев несущегося пса, с трудом поднялся на четвереньки, стараясь защититься от звериной ярости. Пес оглушительно залаял всего в нескольких сантиметрах от его лица.
— Эй! — протестующе воскликнула Рут.
— Молчи, — не глядя на нее, бросил Пауэл. — Ты. Священник. Ты слышишь меня?
Ворикс угрожающе рыкнул.
Теперь все смотрели на них, даже Димитрий Макбрайд.
— Такие уж они есть, — заговорил Хорст. — Таков баланс в природе. Белое и черное, добро и зло. Божье царство и преисподняя. Земля и Лалонд. Вы меня понимаете?
Он улыбнулся Пауэлу.
— Привы доставлены из разных аркологий, — с мрачным спокойствием произнес Пауэл. — До прибытия сюда они даже не встречались друг с другом. А это значит, что Квинн сделал их такими уже после приезда, он успел обратить их в свою веру. Тебе известна их доктрина, ты знаешь, что это такое. Как давно они стали последователями секты? До Гвина Лоуса? Да, священник? Они виновны в его страшной кровавой смерти посреди джунглей? Это они?
Среди поселенцев послышались порывистые вздохи. «Господи, только не это», — простонал кто-то.
Хорст все с той же безумной улыбкой смотрел на инспектора.
— С этого все началось, да, священник? — спросил Пауэл. — Квинну хватило нескольких месяцев, чтобы обратить их, сломить их дух и подчинить себе. Так? Этим он занимался в доме с треугольной крышей? А когда он прибрал к рукам всех привов, они занялись нами. — Он поднял руку, указывая пальцем на Хорста. И пожалел, что рука — не дуло ружья, чтобы можно было разнести в клочья это жалкое подобие человека. — Те ограбления еще в Даррингхэме, Гвин Лоус, Роджер Чедвик, Хоффманы. Господи, что же они вытворяли с Хоффманами, что решили сжечь их и скрыть свое злодейство от нас? И все потому, что ты нам ничего не сказал. Как ты объяснишь все это своему Богу, когда предстанешь перед ним, священник? Отвечай.
