— Одно происшествие можно считать случайностью, — сказала Лори. — Но два — это уж слишком. В провинции Шустер происходит что-то странное.
— Возможно.
Дарси положил на стол между ними мазерный карабин. Одинокий луч солнца, пробившийся сквозь окно, мягко блеснул на гладкой серой поверхности его композитного корпуса. Защита на тот случай, если беспорядки захлестнут город.
Они оба слышали отдаленный гул толпы в порту, только что прибывших на планету привов выслеживали и убивали. Вбивали в грязь самодельными дубинками, травили разъяренными сейси. На реке, если выглянуть из окна, можно было увидеть спешно отходящие от причалов суда, капитаны которых предпочитали переждать беспорядки на безопасном расстоянии от берега.
— Ненавижу адамистов, — сказала Лори. — Только они могут поступать так по отношению к себе подобным. И делают это лишь потому, что плохо знают друг друга. Они не способны любить — только ненавидеть и бояться.
Дарси улыбнулся и поднял руку, чтобы дотронуться до ее пальцев, потому что в мыслях Лори угадал стремление к физическому контакту для снятия стресса. Но его рука остановилась на полпути. В их мысли раскатами грома ворвалась сродственная связь сокрушительной силы:
— Вниманию всех агентов разведки на Лалонде, говорит Латон. В провинциях на Кволлхейме распространяется чужеродный энергетический вирус. Враждебный и очень опасный. Немедленно покиньте Лалонд. Проинформируйте флот Конфедерации. Сейчас это единственная и главная ваша задача. Я не могу долго говорить.
Лори, закрыв ладонями уши, зарыдала, не в силах захлопнуть сведенный судорогой ужаса рот. Дарси видел, как она погружается в хаос ментальных образов, настолько ярких, что они грозили ослепить.
Джунгли. Вид деревни с воздуха. Опять джунгли. Маленький мальчик, повешенный на дереве вниз головой, с распоротым животом. На другом дереве тоже вниз головой висит бородатый мужчина, вокруг него мелькают слепящие молнии.
Жар, непереносимый жар.
Дарси застонал от боли. Он был объят огнем. Кожа чернела, волосы тлели, горло перехватило от дыма.
Видение рассеялось.
Он лежит ничком на земле. Вдали пылает огонь. Опять огонь. Над ним склонились обнаженные мужчина и женщина. Их кожа постепенно темнеет, приобретая зеленый оттенок и покрываясь чешуей. Глаза и рты становятся ярко-красными. Женщина приоткрывает рот, и между губ высовывается раздвоенный змеиный язык.
Вокруг плачут его дети.
«Простите, простите, я все-таки вас подвел».
Отцовский стыд: унижение, пропитывающее каждую его клеточку.
Кожистые зеленые руки в пародии на ласку скользят по его груди. Он чувствует что там, где прикасаются пальцы, под кожей появляются глубокие трещины.
— Теперь вы верите?
И откуда-то из глубин сознания, сквозь мучительную боль пробиваются голоса. Их источник еще глубже, чем та часть мозга, откуда исходит сродственная связь. Они шепчут хором: «Мы можем помочь, мы можем это остановить. Впусти нас, позволь себя освободить. Откажись от себя».
— Заклинаю, предупредите их.
И все закончилось.
Дарси осознал, что свернулся клубком на мейоповом полу в своем кабинете. Он прокусил губу, струйка крови просочилась на подбородок.
Осторожно ощупав свое тело, он провел рукой по ребрам, со страхом ожидая результата. Но боли не было, как не было ни открытых ран, ни внутренних повреждений.
— Это он, — прохрипела Лори. Она осталась сидеть на своем стуле, опустив голову, обхватив себя руками и крепко сжав кулаки. — Латон. Он здесь, он действительно здесь.
Дарси с трудом встал на четвереньки. Пока довольно, если попытаться встать, он был уверен, что потеряет сознание.
— Эти картины… Ты их видела?
— Людей-рептилий? Да. Но какова мощность передачи… Она почти подавила мой разум.
— Он сказал, что это было на Кволлхейме. Это же тысяча километров вверх по реке. Человеческая сродственная связь распространяется в лучшем случае на сто километров.
— У него было тридцать лет на совершенствование своих дьявольских генетических схем.
Ее мысленный посыл принес ощущение страха и отвращения.
