— Посмотрите: красавица и чудовище. Что она в нем нашла? Ведь Мэри — простая девушка из семьи колонистов, славная и порядочная, она любит свою новую планету и усердно работает, как и все другие горожане. Она разделяет убеждения жителей этого мира и изо всех сил старается построить лучший дом для своих будущих детей. Но она случайно оступилась. Это должно послужить предостережением — никто не застрахован от проявления самых темных черт человеческой природы. Я смотрю на нее и думаю: Боже милостивый, убереги меня от такой судьбы.
На полпути к «Макбоингам» находился небольшой космоплан. Латон, скорее всего, направлялся именно к нему. Из открытого входного люка лился яркий свет, образующий на земле большое серое пятно. Под передней частью космоплана возились двое рабочих из персонала космопорта.
Грэм скользнул под шасси «Макбоинга», стоящего метрах в сорока, и спрятался между широкими колесами. Космоплан принадлежал к числу маленьких катеров с изменяемой геометрией крыла, какие часто имеются в ангарах космических кораблей. Репортер увеличил мощность зрительных имплантов и тщательно осмотрел корпус. На хвостовой панели, естественно, отыскалась надпись «Йаку».
У лесенки переходного люка разгорелся оживленный спор. Чиновник администрации космопорта, размахивая руками, что-то доказывал мужчине, на куртке которого виднелась эмблема ЛСК. Латон, Мэри и Эмлин Гермон стояли в стороне и терпеливо ждали.
— Итак, последнее препятствие. Какая ирония! На пути Латона к Конфедерации оказался служащий департамента иммиграции. Единственный человек между нами и перспективой трагедии галактического масштаба.
Спор закончился благодаря диску Юпитерианского банка.
— Можно ли его обвинять? Да и нужно ли его обвинять? Какая отвратительная ночь. А ведь у него есть семья, которая рассчитывает на его поддержку. И как все невинно выглядит: за несколько сотен комбодолларов ему надо всего лишь на одну минуту отвернуться. А на эти деньги в столь непростое время он может купить еду своим детишкам. Деньги способны хоть немного облегчить его жизнь. Сколько людей поступили бы так же? Сколько? А вы сами?
«Хороший прием, всегда полезно обращаться к зрителям напрямую».
Латон и Мэри поднялись по изрядно побитым ступеням трапа, за ними, крадучись, последовал Эмлин Гермон. Чиновник космопорта остался разговаривать с рабочими.
Перед самым люком Латон обернулся, капюшон его плаща упал, полностью открыв лицо. Красивое, с правильными чертами и налетом аристократизма: эденистическая искушенность, но без признаков культурного наследия, этой уравновешивающей черты, благодаря которой носители гена сродственной связи оставались людьми. Казалось, он смотрит прямо на Грэма Николсона. Латон рассмеялся, не скрывая добродушной издевки.
Каждый, кто в последующие недели подключался к этому репортажу, ощущал, как гулко в этот момент забилось в груди сердце старого журналиста. Как трудно стало ему дышать из-за внезапно возникшего кома в горле.
Странная остановка и смех. Это не могло оказаться случайностью. Латон знал о его присутствии, но проигнорировал его. Грэм был слишком мелкой фигурой, чтобы вызвать его тревогу.
— Вот он и уходит. Путь к звездам свободен. Должен ли я попытаться его остановить? Встать на дороге человека, одно имя которого заставляет трепетать от страха целые миры? Если вы на это рассчитываете, вы ошибаетесь, и я прошу меня простить. Потому что я боюсь его. И не верю, что могу что-то противопоставить его силе. Он не свернет со своего пути.
Крышка люка захлопнулась. Рабочие засуетились под дождем, отстегивая от гнезд темно-желтые ребристые кабели. Взвыли компрессоры, разбивая тяжелые капли дождя в тучи водяной пыли. Пронзительный вой нарастал, пока космоплан не вздрогнул и не поднялся в пасмурное небо.
— Мой долг в том, чтобы предупредить вас. Я сделаю все, что могу, все, что должен сделать, чтобы передать вам мои ощущения. Теперь вы знаете. Он приближается. И это вам предстоит с ним бороться. Желаю вам успеха. А нам, оставшимся здесь, придется противостоять катастрофическим последствиям его деятельности в глубинных землях материка. Это не совсем то, к чему мы готовились, в нашем мире живут не легендарные герои, а обычные люди, такие же, как и вы. Но беда, как обычно, наваливается на тех, кто меньше всего способен вынести ее тяжесть. Над Лалондом опустилась зловещая ночь, и я не надеюсь на скорый рассвет.
Космоплан круто взмыл вверх, его крылья уже начали складываться. Проткнув низкие разбухшие от дождя тучи, он скрылся из вида.
