— Да, епископом Нова Конга, но не папой римским. Это был политический ход, только и всего. Наказание, на котором настояло правительство Кулу. Созданием Транквиллити он потряс всю семью до самой глубины их чрезмерно самодовольных душ. В основе правления лежит невозможность подкупа или шантажа правителей, поскольку их богатство и привилегии дают возможность удовлетворения любых моральных и материальных запросов. Им остается только одно — управлять государством. И я должна признать, они прекрасно с этим справляются: Кулу — богатое королевство, сильное и независимое, с самым высоким показателем социально-экономического развития, не считая территорий эденистов. И все это осуществили Салдана с их долгосрочными проектами развития королевства, где правители ставят на первое место интересы своих подданных. Это удивительный, почти уникальный пример. За что Салдана и пользовались уважением, какого удостаиваются не все божества. И все же Михаэль посчитал интеллектуальную проблему достаточным поводом, чтобы от всего этого отказаться. Ничего удивительного, что семейство Салдана пришло в ужас и сильно разозлилось. Он показал, что могущественных Салдана все же можно подкупить и заставить их отвернуться от общественных интересов. Поэтому епископ и сделал то, что ему было приказано. Но мой дед до конца своих дней оставался христианином. И я тоже христианка.
— Извини.
Джошуа перегнулся через край кровати и начал рыться в сваленной на полу одежде, пока не вытащил небольшую овальную бутылку «Слез Норфолка». А потом сделал порядочный глоток.
— Знаешь, Иона, к этому нелегко привыкнуть.
— Я понимаю. А теперь представь свою реакцию, помноженную на три миллиона. Могут начаться бунты.
Джошуа протянул ей бутылку. Иона наклонила ее, и несколько капель драгоценного импортируемого напитка пролились мимо ее губ. Он с удовольствием смотрел, как натянулась кожа на животе, а груди вызывающе поднялись, когда Иона запрокинула голову. Его рука, словно невзначай, скользнула по ее ребрам. Первоначальный шок, вызванный ее признанием, начал понемногу рассеиваться, словно случайный мираж, и он хотел убедиться, что рядом та же самая симпатичная девчонка, которая соблазнила его на вечеринке.
— Значит, важность научного проекта не была привита тебе еще до рождения? — спросил он.
Иона опустила бутылку, собираясь с мыслями. Кроме всех прочих недостатков, Джошуа порой был удручающе циничен.
— Близость. Как я уже сказала, между мной и Транквиллити существует связь. Я вижу все, что видит он. И Кольцо Руин вечно под нами, оно никуда не девается. Семьдесят тысяч биотопов, не слишком отличающихся от Транквиллити, обратились в прах. И это было самоубийство, Джошуа. Ученые пришли к выводу, что живые клетки в биотопах леймилов поразил какой-то спазм, разрушивший полип оболочек. Им было приказано это сделать, что-то принудило их к этому шагу. Сомневаюсь, что я смогла бы подтолкнуть на такой поступок Транквиллити обычной просьбой.
— Смогла бы, — пронесся в ее мозгу неслышный ответ биотопа. — Но тебе пришлось бы представить для этого достаточно вескую причину.
— Спасти меня от участи худшей, чем смерть?
— Этого было бы довольно.
— Назови хоть одну такую участь.
— Определить ее можешь только ты сама.
Она усмехнулась и сделала еще глоток из бутылки. Восхитительный напиток. Она ощущала, как он согревает ее изнутри. А нижняя часть тела Джошуа так уютно покоилась между ее бедрами. Коварная комбинация двух факторов стала вдруг невероятно возбуждающей.
Он смотрел на нее с любопытством.
— Транквиллити говорит, что вряд ли мне это удастся, — сказала Иона.
— Ага. — Он забрал у нее бутылку. — Но постоянное беспокойство, вызванное близостью Кольца Руин, все-таки не может считаться естественной мотивацией. Транквиллити испытывает тревогу, и она передается тебе.
— Скорее, это лишь ненавязчивое напоминание, как крест напоминает о страданиях Христа и о том, ради чего он им подвергся. Я хочу сказать, что верю в успех научного коллектива. И знаю, что необходимо выяснить причину.
— Но почему? Почему твой отец, а до него твой дед считали это таким важным делом?
