На следующий день они выстроились в цепочку и разгрузили свои багажные контейнеры и чемоданы с поставленных один к другому судов. Добрая воля и дух товарищества помогали в тяжелой работе. А когда на следующий день корабли отправлялись в обратный путь вниз по реке, люди стояли на покатом берегу и пели свой гимн: «Вперед, Христовы воины». Громкие, звенящие гордостью голоса разносились далеко по извилистому Кволлхейму.
Площадка, расчищенная за последующие две недели, представляла собой широкий полукруг, охватывающий километр береговой линии с причалом посередине. В отличие от Шустера, в Абердейле каждое сваленное дерево немедленно обрабатывалось. Стволы и толстые ветви складывались в аккуратные штабеля, а оставшиеся ветки использовались как топливо для костров.
В первую очередь был построен общественный зал — уменьшенная деревянная копия транзитного общежития с крышей из дранки и метровыми стенами из сплетенных пальмовых листьев. В стройке участвовали все, и все на практике осваивали выведение углов, укладку стропильных балок, соединение «в шип» и «в лапу», чему не мог научить никакой дидактический курс плотницкого дела. Пищу обеспечивали частые охотничьи вылазки в джунгли, где при помощи лазеров и электромагнитных винтовок можно было раздобыть достаточно дичи. Кроме того, здесь росли вишневые дубы со съедобными плодами, напоминающими орехи, и ацилловые лианы с небольшими гроздьями ягод, похожих на яблоки. Дети ежедневно отправлялись на поиски продовольствия и на краях расчищенной площадки собирали шаровидные суккуленты. В реке, на отмелях, плескались стаи буроспинок, по вкусу не уступающих форели, по дну бегали мышекрабы. Все это составляло их небогатый начальный рацион, зачастую дополняемый привезенным в багаже шоколадом и замороженными и сушеными продуктами, но железных ограничений Шустера здесь не было.
Им приходилось учиться готовить на кострах пищу сразу для сотни едоков, строить печи из глины так, чтобы они не разваливались, и подвешивать на вертел тушки сейси и дандерилов (аналог газели), чтобы мясо хорошенько прожарилось. А также кипятить воду в двадцатипятилитровых канистрах.
Надо было научиться отличать жалящих насекомых, беречься от колючих растений и избегать ядовитых ягод, которые чаще всего выглядели совсем не так, как во вспомогательных курсах, загруженных в память. А еще найти способы крепко связывать бревна и обжигать глину так, чтобы она не трескалась. Какие-то ветви годились для плетения, и их приходилось немедленно очищать от коры; лианы можно было высушить, а потом использовать в качестве веревок и для плетения сетей. Плюс они учились рыть ямы для туалетов, причем таким образом, чтобы туда никто не падал (эта задача была возложена на привов). Получался длинный-предлинный список практических навыков, которые надо было освоить, поскольку они являлись необходимыми и просто полезными. В большинстве случаев люди справлялись.
После общественного зала пришел черед домов, расположившихся полукругом по краю поляны. Двухкомнатные хижины с нависающей над верандой крышей, поднятые, благодаря остаткам деревьев, на полметра над землей. Предполагалось, что со временем к ним будет прибавляться по комнате.
Сорок две из двухсот восемнадцати семей предпочли поселиться за пределами деревни, в саванне, начинавшейся к югу от реки, где джунгли постепенно отступали, сменяясь зарослями кустарника, а потом бескрайним морем зеленых лугов, протянувшихся до самых предгорий. Однородный пейзаж лишь изредка нарушался одиноким деревом или серебристой нитью узкого водного потока. Это были семьи, привезшие с собой телят и ягнят, козлят и жеребят, генетически подготовленных к многомесячной спячке; накачанные лекарствами, они перевозились в специальных оболочках. Все животные были самками, а осеменить их предполагалось замороженной спермой, проделавшей вместе с ними путь в триста световых лет от Земли.
Семейства Скиббоу и Кава тоже мечтали заполнить пустую саванну огромными стадами тучных животных. Пять недель они ночевали в палатке на краю джунглей, пока Джеральд и Фрэнк не построили им новый дом: четырехкомнатный бревенчатый сруб с каменным очагом и панелями солнечных батарей на крыше, обеспечивающих освещение и работу холодильника. Снаружи они соорудили односкатную пристройку и поставили частокол, а потом сделали запруду из серых камней на маленьком ручье, получив в результате водоем, в котором можно было помыться и постирать.
Через четыре месяца и три дня после ухода «Свитленда» они открыли семнадцать оболочек (три были украдены в космопорте). Животные спали, свернувшись в облегающей губчатой сумке, как в утробе, только к каждому отверстию были присоединены специальные трубки и провода. Пятнадцать животных успешно перенесли спячку: три жеребенка-тяжеловоза, три теленка, один бизон, три козленка, четыре ягненка и щенок немецкой овчарки. Это был неплохой результат, но Джеральд жалел, что не смог оплатить для них нуль-тау-капсулы.
