Я попытался представить себе, как можно узнать о секретах Иващенко с помощью материалов о Матвее Петрищеве, но ничего путного в голову не приходило.
— Наверное, все-таки никакого Петрищева не было, — сказал я.
— Не торопитесь. Давайте лучше рассмотрим факты.
Мы придвинулись к столу, и я подробно рассказал о своих злоключениях. Танюшин периодически перебивал меня, его интересовали, на мой взгляд, совсем уж незначительные детали. Как был одет Гужва? Какой он имел вид? Как вела себя Мария Андреевна, когда я обнаружил пропажу документов? Что говорил председатель Слободского сельсовета заведующему клубом?
Потом он и вовсе добил меня.
— Не могли бы вы подробно описать внешность того парня, который ударил вас кружкой по голове?
— А какое отношение это может иметь к Петрищеву? — вполне искренне удивился я. Вспоминать об инциденте мне было неприятно.
— Возможно, самое прямое, — сказал Танюшин. — И вы должны это понимать.
Я описал парня: красное широкое лицо, бычья шея. Одет в серую спортивную куртку на молнии. Хриплый голос. Кажется, был навеселе.
— Он стоял за вами один? — спросил Танюшин.
— Вроде бы.
— А не заметили ли вы в его поведении, жестах что-нибудь необычное, приметное?
Я подумал.
— Когда он говорил со мной, лицо его было повернуто чуть в сторону, а глаза смотрели на меня.
Мы пробыли у Танюшина больше двух часов. Прощаясь, он напутствовал:
— Материалы о Петрищева собирайте, но помните: вы теперь участник крупной и, возможно, опасной игры.
Когда мы спускались по лестнице, Скосырев заметил:
— Да. Похоже, диссертация вам досталась не из легких.
— Похоже, — согласился я, чувствуя, как в душе рождается тревожное ощущение, словно кто-то натянул внутри тонкую стальную проволоку.
В бухту Прозрачную мы приехали вместе со Скосыревым и Танюшиным. Там нас уже ожидала машина — юркий зеленый газик, возле которого стояли трое мужчин: один в пограничной форме и двое в штатском.
Еще в дороге Танюшин спросил меня, как идут дела. Я ответил, что пока ничего нового. Звонила Мария Андреевна, просила зайти.
— Зайдите сегодня же, — приказал Танюшин.
Я пообещал.
Когда мы подъехали к бухте, один из штатских подошел к Танюшину и доложил:
— Товарищ полковник, по вашему приказанию берег осмотрен, шлюпка найдена.
— Получается, ваше предположение подтвердилось.
— Да, но та ли это шлюпка? — спросил штатский. Как позже выяснилось, это был заместитель Танюшина — капитан Костин.
«Оказывается, Танюшин полковник», — подумал я. Это было неожиданно — он казался совсем молодым.
Пока Танюшин разговаривал с подчиненными, я рассматривал море, которое было спокойным и идеально гладким. Белесые облака, поправляя пенистые прически, игриво отражались в его полированной поверхности. Солнце немилосердно пекло, природа безмолвствовала. Я подошел к краю обрыва и посмотрел вниз. Вода была такой прозрачной, что сквозь ее толщу просматривалось дно, на котором темнели зеленые камни, желтели россыпи песка и качались густые заросли водорослей. Меж камней шныряли смутные тени — там шла своя, подводная жизнь. Я сел на зеленую, еще не высохшую траву и глубоко вздохнул. Хорошо!
Сбоку что-то зашуршало. Скосив глаза, я увидел маленькую ящерку с зеленой спинкой и хвостом, которая, припав к земле, с интересом наблюдала за мной блестящими глазками. Широко раскрыв рот, она тяжело дышала, раздувая, как меха, белое брюшко. Все ее пружинистое тело было настороженно, казалось, дыхни посильнее, и она вдруг исчезнет в расселине скалы. Так и вышло. Когда Скосырев позвал меня, ящерица, вильнув хвостом, пропала так же стремительно, как и появилась.
Мы вместе стали спускаться по тропе, оставив у машин только водителей.
Спускались долго: обрыв был крутой, а тропа — узкой и извилистой. Время от времени она совсем пропадала, и тогда приходилось пробираться наугад, цепляясь за острые выступы скал и ветки колючего кустарника. Зато по берегу идти стало легче, заросли кончились, а под ногами приятно захрустел крупный янтарный песок. Я нагнулся и поднял камень, лежащий метрах в трех от воды. Из-под него метнулись врассыпную мелкие крабы. Я поднял еще один и еще — крабы были везде.
Наконец за выступом скалы мы увидели шлюпку, возле которой прохаживался часовой. Подойдя вплотную, мы осмотрели ее и убедились, что она была изготовлена из синтетического материала. Небольшая, легкая, с выдвижным килем она, вероятно, вполне устойчиво держалась на воде. Небольшой мотор, работавший от аккумуляторных батарей, давал возможность делать на ней длительные переходы.
Капитан меж тем докладывал Танюшину:
— Шлюпка была затоплена метрах в тридцати от берега. Дозорные Сигбатулин и Телешов в шесть часов тридцать минут утра осмотрели берег и, не найдя ничего подозрительного, поднялись наверх. Получив ваше предупреждение и действуя согласно инструкции, они сверху осмотрели дно бухты и заметили затопленную шлюпку.
— Может, ее захлестнуло волной, и она утонула? — перебил Танюшин.
