– Чтобы она от меня сбежала к молодому и красивому лейтенанту? – улыбнулся я. – Не стоит, я не уверен, что это поможет. Там же дело секунд – подбежал, какую-нибудь гадость в лицо плеснул и всё. Охранник не успеет среагировать.
Я вспомнил, как в моем будущем долго разбирали дело одного танцора из Большого, который обиделся на худрука за коллегу-балерину и плеснул тому в лицо кислотой. Отсидел, конечно, но тот худрук долго лечился и зрение так до конца не восстановил. [2]
– Да, негоже сотруднику КГБ от каких-то баб прятаться... – задумчиво произнес полковник. – Может, с Высоцким кто надо поговорит... он заявление сделает для этих поклонниц? Кое-кому он отказать не посмеет.
– Не стоит, это не поможет, думаю. Да это и не бабы, это дикие звери на охоте, – сказал я. – У них почти как у Шекспира, весь мир – театр, как только живут и размножаются... там диагноз часто на лице написан. Но всех в психушку не затолкать... хотя попробовать можно. Если отдадите папку, попробую без крови разобраться. Может, услышит голос разума в виде соответствующих статей уголовного кодекса...
– Попробуй, – кивнул Денисов и двинул ко мне папку. – Только действительно без крови. Время такое... В мае к нам американский президент приезжал, они внимательно следят за нашими действиями. Чуть что не так – в их прессе тут же вой поднимут, да и наши... правозащитники подключатся, про репрессии вспомнят.
Визит Ричарда Никсона в СССР освещался очень широко, поэтому даже в Сумах все были в курсе, что в Москве происходит что-то интересное. Насколько я помнил, этот визит по большей части никаких последствий не имел, хотя какой-то договор по противоракетной обороне был подписан – много позже американцы легко выйдут из него, поскольку посчитают, что так им выгоднее. К тому же вскоре Никсона ожидает громкий Уотергейтский скандал, в результате которого он подаст в отставку, и все последующие переговоры будут уже с его преемниками. Но и Денисов был прав – никакие внутренние замятни не помешают американцам поднять крик вокруг любого прокола советских властей на правозащитном поле.
– Я обойдусь без этого, – пообещал я, складывая папку в стопку своих вещей. – Просто поговорю для начала... а там видно будет.
– Хорошо, – мне не понравился оценивающий взгляд Денисова. – Надеюсь, что Трофим был прав. У меня для тебя ещё два подарка есть.
И волшебного ящика на столе появились ещё два листка, которые полковник подтолкнул ко мне. Они были явно донельзя официозными, и у по спине побежали мурашки. Мы наконец добрались до самого главного.
Одна бумага была благодарственной грамотой от управления КГБ по Сумской области – не бог весть что, конечно, она даже на будущую пенсию не влияла, но из таких кирпичиков и строятся хорошие карьеры. Обоснование к грамоте явно писал полковник Петров, слишком уж казенными были слова, но я чисто по-человечески был ему благодарен. Всё-таки он действительно не успел меня узнать – и, наверное, ориентировался на слова Чепака. Благодарность отправилась в стопку к папке с доносами неведомой воздыхательницы Высоцкого.
А вот вторым оказался приказ о присвоении мне внеочередного звания майора – «за особые заслуги в деле укрепления советского государства». Приказ был датирован сегодняшним числом, но я сомневался, что его подготовили за те часы, что я провел в ожидании вызова от начальства – дата была написана ручкой и, кажется, почерком помощника Денисова. Но в этом у меня уверенности не было, хотя память «моего» Виктора была согласна с таким заключением.
Я заставил себя спокойно расписать в этом приказе, вернул его Денисову и встал, четко оттарабанив:
– Служу Советскому Союзу!
– Хорошо служишь, – одобрительно кивнул полковник. – А теперь садись и поговорим о делах не настолько хороших. Есть решение об аресте нескольких самых известных антисоветских элементов, чтобы в ходе следствия заставить их дать признательные показаний на других членов диссидентского движения. Что ты об этом думаешь?
– А есть решение, кто попадет под каток этих, так сказать, репрессий? – осторожно спросил я.
– Есть, – ответил Денисов. – Петр Ионович Якир и Виктор Александрович Красин. Помнится, с первым ты имел доверительную беседу, он, кстати, уже арестован. И ещё помнится, ты добивался, чтобы тебе разрешили разработку второго. Под это дело создается особая межведомственная группа, её руководителем будешь ты. [3]
Он достал ещё один официальный бланк, и я уже знал, что в нем будет. Только не знал, радоваться этому или нет.
[1] В первом издании «Семнадцати мгновений весны» (это 1970 год) никаких «нордических характеров» нет. Впервые они появились в фильме Татьяны Лиозновой (вышел 11 августа 1973-го), а потом перекочевали и в следующие переиздания книги.
