Я вёл себя слегка нагловато, но имел для этого все основания. Приказ, который Денисов пока мне не подсунул, лежал неудобно, но явно был оформлен по всем правилам и вышел из недр центрального управления. Я подозревал, что и подпись под ним стоит соответствующая – либо самого Андропова, либо его заместителя Цвигуна. Поэтому мы с полковником находились примерно в равных условиях – и оба должны думать, как выполнить распоряжение начальства с наибольшей выгодой и с наименьшими потерями. А общие цели, как известно, сближают людей лучше всего другого – и я мог позволить себе некоторые вольности, а Денисов мог позволить себе не обращать на них внимания. Кроме всего прочего и он, и я прекрасно понимали, что после этого дела мы перестанем быть начальником и подчиненным. А вот куда мы разойдемся – вопрос вопросов, и ответ на него целиком и полностью зависит от того, как я справлюсь с Якиром. Поэтому Денисов до сих пор не выгнал меня из кабинета, а смиренно принимал правила игры.
– Широкие, – ситуация не делала характер полковника лучше, и говорил он очень неохотно. – Очень широкие полномочия. В пределах закона, разумеется.
– Разумеется, – кивнул я. – Я и сам не рвусь нарушать уголовный кодекс. На это у нас смотрят косо.
Денисов всё же улыбнулся, хотя и с легкой кислинкой на лице.
– Так ты берешься? – спросил он и двинул приказ ближе ко мне.
Я даже не посмотрел на эту несомненно важную бумагу.
В любой организации есть правила, и Комитет – не исключение. Если ты отказываешься выполнять приказ такого уровня, то будь готов заплатить за это определенную цену. То есть уволиться моментально, без выходного пособия и права на заход в свой кабинет, где могли остаться какие-то дорогие сердцу сувениры. Мне очень хотелось поступить именно так, вот только...
Вот только это означало, что я сдался. Следственная группа всё равно будет создана и её кто-то возглавит – как и было в той истории, которую я помнил. Коллеги будут ковыряться с Якиром и Красиным тот самый год, доведут дело до суда, получат причитающиеся плюшки, и будут уверены, что победили зло. Свою ошибку они поймут – если поймут – очень поздно, когда ничего нельзя будет исправить. И здесь, в 1972-м, только я знаю, что выбранный следователями путь ведет в тупик, а потому надо делать что-то иное, что позволит выйти из этой авантюры с Якиром с наименьшими потерями.
Правда, ещё одной проблемой было то, что я понятия не имел, как выглядит это «иное».
– Юрий Владимирович, прежде чем я скажу «да», нужно обговорить пару моментов, чтобы в дальнейшем у нас не было недопонимания, – сказал я.
– Ну... давай, Виктор, излагай, – Денисову некуда было деваться.
– Во-первых, Якир не является руководителем диссидентской организации, – уверенно сказал я. – Я вам уже говорил это, вы со мной спорили, но я убежден, что если у наших антисоветчиков и есть руководители, то сидят они в Лэнгли, хотя и это не факт, это, скорее, хозяева. Американцы просто используют это движение, но возглавлять его... в общем, искать руководителя я не буду и этой группе не дам.
Я положил руку на приказ, полковник непроизвольно перевел взгляд туда, но быстро справился с собой.
– Упертый ты... Но ладно, принимается. Что дальше?
– Дальше... дальше – следствие из «во-первых». Якир знает очень многих из своей среды и может что-то рассказать про каждого, но мы и так их всех знаем поименно, по каждому собраны досье, фактически мы можем брать любого из этой компании и спустя некоторое время доводить дело до суда. Но... но мы этого не делаем. Почему?
Мой вопрос немного удивил полковника.
– Виктор, не заставляй меня рассказывать тебе азы, – наставительно произнес он.
– И всё же, Юрий Владимирович, почему? – я умел быть настойчивым.
Он поджал губы, немного помолчал, но всё же ответил:
– У нас ограниченные ресурсы, ты и сам прекрасно это знаешь.
– Именно! – обрадовался я. – У нас мало людей, мало следователей, мало оперативников. Поэтому эта группа, – моя ладонь снова накрыла приказ, и взгляд Денисова снова вильнул в ту сторону, – не будет заниматься кропотливой проверкой всех полученных сведений, которые нам будет порционно сливать этот Якир, потому что это займет тот самый год, о котором я говорил.
– Так следствие не ведется, Виктор, – Денисов выглядел очень недовольным. – Ты это знаешь не хуже меня.
