– Ну да, вряд ли это было бы так просто, правда, Петр Ионович? – улыбнулся я, но он лишь снова зыркнул на меня из-под своих развесистых бровей. – Может, у вас какие-то жалобы есть? Хорошо вас содержат? Не нарушают ли ваши права?
– Меня задержали незаконно! – почти крикнул он. – Вот моя жалоба!
– Ну почему же незаконно? – деланно удивился я. – Я видел ваше дело, там всё оформлено по Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. Ни малейших нарушений. Только не говорите, что вы не считаете, что находитесь в юрисдикции правоохранительных органов РСФСР.
– В смысле? – он недоуменно посмотрел на меня.
– Да в прямом же, Петр Ионович, – сказал я. – Встречал я деятелей, которые были уверены, что законы нашей страны к ним не применимы. Надеюсь, вы не из таких.
– Не из таких, – буркнул он.
– Вот и хорошо, – снова улыбнулся я. – Тогда сойдемся на том, что задержали вас законно, на время следствия вы – в строгом соответствии с законом – содержитесь в следственном изоляторе. И что я, как начальник следственной группы, которая ведет ваше дело, совершенно законно могу с вами побеседовать. Согласны?
Молчал он долго – две или даже три минуты, на часы я не смотрел, боясь потерять зрительный контакт с человеком, который сидел напротив меня. Но моё ожидание было вознаграждено.
– Согласен, – выдавил он. – Только я ничего тебе говорить не буду.
– Почему? – я подпустил в голос немного недоумения.
– Да знаю я, что ты будешь спрашивать, – отмахнулся он. – В прошлый раз ты сумел меня удивить, но не сейчас. Ведь всё по закону, – его тон сменился на издевательский. – А это означает, что ты будешь требовать назвать фамилии и адреса. Но я тебе ничего не скажу.
– А вам, буржуинам, я ничего не скажу, – негромко проговорил я, но он услышал.
– Каким это буржуинам?
– Самым обычным, – усмехнулся я. – Неужели не читали «Сказку о военной тайне»? Гайдар написал, должны знать, кто это.
– Читал, – ответил Якир. – В детстве. Забыл всё. И что с того?
– Да ничего, – я откинулся на спинку стула. – Всё равно к делу это не относится. Просто забавно, как вы, ненавидя советскую власть, изображаете героев картины «Допрос коммунистов». Она, кстати, была написана почти одновременно со «Сказкой...» Гайдара. [2]
– И что с того? – немного туповато спросил Якир.
– Да что вы заладили одно и то же? – я резко наклонился в сторону Якира, и он отпрянул. – Как попугай, честное слово. В кого вы играете? Или вас на зоне только и научили тому, что ментам поганым ничего говорить нельзя? Вы же вроде и другие университеты заканчивали? Вот и перестаньте изображать из себя невинную жертву царского режима. Нет тут никаких царей, пятьдесят пять лет уже нет. И учитесь отвечать за свои поступки. А то получается как-то странно. Вы уж определитесь, чего вы хотите – быть подсудным советским законам или же перейти в юрисдикцию другого государства.
– И что, меня вот так просто выпустят? – невесело спросил Якир.
– Я бы вас не просто выпустил, а выгнал, – вкрадчиво сказал я. – Понятное дело, что ваши хозяева продолжат вас использовать, будете клеветать на Советский Союз через какой-нибудь «Голос Америки»...
– Нет у меня хозяев! – взревел Якир.
Дверь допросной комнаты приоткрылась, заглянул давешний конвоир – и тут же скрылся, повинуясь моему жесту.
– Это ваше мнение, я считаю так, как сказал, – я безразлично пожал плечами. – С вами, диссидентами, не поймешь – по дурости вы вражескую пропаганду транслируете в массы или за деньги.
– Я не транслирую вражескую пропаганду... – сбавил тон Якир.
Я весело посмотрел на него и широко улыбнулся.
– Ну же, Петр Ионович, что значит – не транслируете? А кто не так давно возмущался вводом войск в Чехословакию?
– Этим... вводом были недовольны все прогрессивные люди мира!
– И вы можете перечислить их фамилии? – уточнил я.
Он промолчал и насупился.
«Мой» Орехов знал о событиях в Праге в августе 1968 года лишь то, что попадало во внутреннюю рассылку Комитета или печаталось в советских газетах, но сам, по своей воле, этой темой интересовался мало. Я был в гораздо лучшем положении – я смутно помнил мнения «за» и мнения «против», несколько раз участвовал в интернетных спорах, в ходе которых приходилось вылезать за пределы википедии. Однажды даже редактировал книгу под говорящим названием «Прага-68: Почему они проиграли» и в моей памяти остались основные моменты.
