Строго говоря, в Конституции СССР 1936 года, по которому страна жила до 1977 года, не были впрямую оговорены обязанности граждан сотрудничать с правоохранительными органами. В Конституции 1977 года появилась статья 65, которая требовала от граждан «всемерно содействовать охране общественного порядка», но в статье этой не было расшифровано, что в это содействие входит. Но я оценил прием, который использовал Бардин.
На лице девушки появилось загнанное выражение – как у зайца, которого окружила стая волков. Всё же Татьяна Баева явно не была непримиримым борцом, вся её борьба действительно происходила от круга общения. В шестьдесят восьмом этот круг её фактически вытолкнул, иначе бы она утонула с той «семеркой», что вышла на Красную площадь. Но сейчас рядом с ней никого не было, и решать ей нужно было прямо сейчас – либо сказать естественное «да» на вопрос следователя, либо же столкнуться с неизбежными последствиями, в которые входят изменение её процессуального статуса и вероятный отъезд в СИЗО хотя бы на время разбирательства, а также последующие проблемы с работой – она сейчас трудилась в связанном с системой АН СССР институте, занимающимся историей.
– Что вы хотите знать? – почти выкрикнула она.
– Я повторю свой вопрос, мне не сложно, – одними уголками губ улыбнулся Бардин. – Кто предложил вам в 1969 году подписать открытое письмо, которое было посвящено годовщине событий в Чехословакии?
Молчание продолжалось минуты две. Следователь не торопил девушку, он снова взял ручку и что-то дополнял в протоколе, а она кусала губы и, кажется, была готова заплакать.
– Так что, Татьяна Александровна? Вы готовы ответить на этот простой вопрос?
– Это дядя Петя! – она снова сорвалась на крик.
– Петр Ионович Якир? – невозмутимо уточнил Бардин.
– Да!
– Хорошо, – он кивнул и что-то записал. – Вы согласны с положениями этого письма?
Мне понравилось то, что я увидел. Конечно, сорокалетнему майору, за плечами которого пара десятков лет беспорочной службы и хороший опыт работы со всяким антисоветским элементом, нетрудно было расколоть эту молоденькую девушку. Он ещё будет засыпать её разными вопросами, важными и не очень, и, наверное, сделает так, что к концу допроса она забудет, что фактически утопила Якира своим собственным языком. Конечно, дома она обо всём вспомнит, будет мучиться, возможно, даже позвонит кому-то из знакомых и признается в своем поступке. Так что мне здесь делать нечего.
Я встал и направился к дверям.
– Продолжайте, Алексей Иванович. Другие дела ждут, к сожалению. Но было очень познавательно, – сказал я, отвечая на немой вопрос следователя и повернулся к Баевой: – Всего хорошего, Татьяна Алексеевна.
Бардин просто кивнул и вернулся к заполнению протокола. Девушка что-то пискнула – наверное, хотела спросить, кто я такой. Но я надеялся, что меня никто не выдаст.
***
В 1969 году следователи по каким-то соображениям не стали выяснять, кто был автором того послания, и вообще не обратили на него никакого внимания, хотя оно было опубликовано в самом начале одного из выпусков «Хроники». За границей никто тоже не возбудился – ну написали какие-то люди что-то, так они постоянно пишут, да и инфоповод был так себе, про Чехословакию почти все забыли, там продолжилось строительство социализма, а западные разведки начали придумывать новые способы развалить соцблок. [1]
Ту же Горбаневскую начали таскать лишь после того, как стало известно, что она успела составить документальную книгу о демонстрации на Красной площади и передала её на Запад. Коллеги отреагировали с опозданием, так что воспрепятствовать публикации этих откровений борцов за всё хорошее не смогли. Но Горбаневскую тогда законопатили надолго – она провела год в изоляторе, а потом ещё год – в психушке. Вышла не так давно, уже в этом году, и пока что зализывала старые раны. Её мы тоже пригласили к себе, но я был уверен, что эта прожженная антисоветчица на дешевые фокусы не купится и никаких фамилий не назовет, даже самых известных.
Но нам могло хватить и гражданки Баевой. Нужно было провести ещё допрос дочери Якира и его зятя, известного барда Юлия Кима – скорее всего, без последствий для них, но пусть переживают. Ещё можно было побеспокоить супругу Якира, о ней у меня тоже сложилось не самое лестное мнение, и её показания могли быть полезны. В общем, фронт работ был понятен, а мои опасения насчет следователей были напрасными – если и Трофимов себя проявит с хорошей стороны, то у Алидина появится серьезная дилемма, кого из них делать начальником следственного отдела. Впрочем, здоровая конкуренция шла делу только на пользу.
