Это цикл рассказов посвященных измененным состояниям памяти и сознания. Осознанию непрерывности собственной идентичности. Отделению от потока сознания и становлению независимым множеством личностей. Двое в одном и один во множестве: себя, миров и вселенных внутри и снаружи одновременно.
Я просыпаюсь не в своей квартире. Эти вещи мне незнакомы. Встаю с постели, прохожу в другую комнату, еще одну и еще. Не могу понять, где я. Мне звонят. Нахожу телефон. ИЗ трубки незнакомый голос просит явиться на работу. Узнаю свое имя — не мое. Пейзаж за окном крайне отличается оттого, что я видел обычно. Решаю выйти и прогуляться. На улице встречаю человека, очевидно знающего меня. Снова провал. Пытаюсь спросить у прохожих, что это за город. Как оказалось, расположен не далеко от моего. Нахожу в кармане немного денег и сажусь на автобус, еду домой. Зря — только потратил деньги. Моего дома нет на той улице, где я жил. Возвращаюсь в то место, где проснулся. На улице смеркается. День вымотал. Интересно найдется ли в этом месте чистая зубная щетка. В ванной чисто и светло. Никогда не был чистоплотным. Может быть, здесь живет женщина. Пройдя мимо зеркала, заметил, что-то странное. Странное в моей внешности. Долго преодолевал страх взглянуть на свое отражение. Все же смог. Лицо. Это лицо оно не было моим. Как и все вокруг меня. Небольшая проседь на голове. Вокруг карих глаз несколько видных морщин. На вид около сорока. Но мне только двадцать пять. Вы помните этот фильм. Где персонажу Шварцнегера стирают память, дабы он смог забыть, что является супер агентом, сражающимся за свободу марса. Я чувствовал некоторую солидарность. Правда, ему не меняли внешность. Не знал, что и думать в этот момент. Винить в этом спецслужбы или инопланетян? Никогда не был фанатом «Секретных материалов». Но на всякий случай проверил, закрыл ли входную дверь и занавесил окна. На кухне нашел бутылку виски. Пил из горла пока не отрубился.
Разбудил будильник. Первое что почувствовал невообразимый запах пота. Что-то теплое и мокрое навалилось справа. К своему ужасу обнаружил, что лежу в постели с мужчиной. Вторым моим шоком оказался тот факт, что теперь моим разумом владела женщина. Описание мимолетного изменения моего тела было бы слишком пошлым и отвратительным для повествования. Единственное могу сказать, что тело это было весьма симпатичным. Хотя и изнуренным. Руки стонали от мозолей и недавних мелких ожогов. Спина отдавала гулкой скрипучей болью. Подойдя к зеркалу, рассмотрел себя получше. Следы не смытой туши лежали пятнами и небольшими подтеками на слегка заметных морщинках. Теперь мне на вид около тридцати. Но по ощущениям — около пятидесяти.
Слышу, как он поднялся. И тяжелыми шагами направился к двери в ванную. Сильным порывом он распахнул дверь.
— Какого черта ты тут нежишься шлюха! Где мой завтрак! Ты давно должна была его приготовить. Теперь из-за тебя я опоздаю на работу. Удар не заставил себя долго ждать. Мне казалось, что сейчас я рассыплюсь на мелкие крупинки костной пыли. Так хрупко было это новое тело. От удара я упал на пол. Но он не дал мне передышки. Своими жирными волосатыми руками он схватил меня заворот ночной рубашки и втащил обратно в комнату. Протащив по полу, он вытащил меня на лестницу. Поднял и подтолкнул к ступеням. Мне потребовалось не сил, чтобы успеть ухватиться за перила. Полусидя, я сидел на верхней ступени, слыша за собой голос новоиспеченного муженька.
— Иди, готовь завтрак, иначе дети опоздают в школу. Я не хочу, чтобы меня снова туда вызывали.
Я не стал перечить. Собраться с силами и подняться было нелегко, но я все же смог. Ныла каждая частица. А кости пели и просились наружу. Холодильник нашел сразу. Слишком силен был отвратительный запах не свежего мяса. В холодильнике кусок окорока и бутылка томатного соуса. На полке остатки кукурузных хлопьев. Я никогда не был отличным поваром. И все что умел готовить — это яичницу. Я бы мог справиться с хлопьями, но не было молока. Хотя сомневаюсь, что этот боров на них согласится. Придется жарить окорок. К счастью мне повезло, на днях смотрел передачу о готовке. И готовили, как раз курицу. Пока возился со стряпней кто-то тихо подошел. Обернувшись, увидел маленького мальчика. Он был болезненного вида, белый как Дракула. Долго, ждал, пока он что-нибудь, скажет.
— Доброе утро мама, — выдавил он, наконец.
— Доброе — сынок, — я только пытался играть свою роль. Нужно было только выбрать время для побега.
