Он - член криминального синдиката. Принципиально не позволяющий иметь себе слабые стороны - семью, женщину... Столкнувшись с проблемами, он вынужден купить услуги шаманки, что живет РіРґРµ-то на берегу Телецкого. Слухи о ней среди людей С…РѕРґСЏС' разные - что молода и красива, а еще, что нашедшие ее обратно не возвращаются. Но Серей не верит в слухи, мистику и любовь. А Р·ря... Ведь по закону его мира, он должен будет подчистить за СЃРѕР±РѕР№, убрав ту, что слишком много теперь знает.Предупреждение: Никаких зрелищных магических сцен. Р'СЃРµ происходящее ближе к реалу. Не ванильно! Криминал, секс. Литсериал.Р
– Мара, помимо всего этого ты – женщина?
– Я женщина, Сергей, – её взгляд тоже тяжелеет.
– Бывает у тебя секс, женщина?
– Бывает.
– Со зверьём твоим или с мужчинами?
– Как повезёт...
– Тогда иди ко мне. Сегодня тебе повезёт.
Не надо мне сейчас отказывать, Мара. Это всё очень усложнит.
Но она не торопится, и давит меня взглядом. И, быть может, первый раз в жизни мне хочется поднять ствол, приставить его к этой красивой голове и заставить её взять в рот. Потому что уверен, что это не станет для неё ни унижением, ни поражением, а просто такой вот необычной формой флирта и предварительных ласк.
Рука тянется к изголовью кровати. Там ствол.
Моя крыша едет…
Мара встаёт. Полотенце скользит на пол.
Она стоит, позволяя мне рассматривать своё подтянутое красивое тело, высокую округлую грудь, выделяющиеся продольные линии пресса, уходящие в пах, крепкие бёдра… Но несмотря на прокачанное тело, пластика у неё кошачья, и она грациозно идёт ко мне. Я наблюдаю, как играют её гладкие мышцы от каждого движения. Встаёт между моих ног. Взгляд скользит по плоскому животу, останавливаясь на тату в форме пулевого ранения, графически превращённого в какую-то руну.
– А это для чего? – обвожу его пальцем, прижимая её за талию ближе.
– Сюда – не смертельно.
– А сюда? – веду пальцами по внутренней поверхности бедра, втыкаясь в мягкую влажную плоть.
Мара ухмыляется, поглядывая на меня сверху вниз. Нет, не так… СВЕРХУ вниз!
Иди к дьяволу, зараза! Ухмыляюсь в ответ, и, закрывая глаза, прижимаюсь губами к её коже, вдыхая глубже запах. И откуда только она его берёт? Не стал он слабее ни насколько.
Отрываюсь.
– Всё случится сейчас потому, что ты мне служишь, или потому, что ты хочешь?
– Потому, что ты будешь служить мне, – ставит она колено мне в пах, толкая на спину. – И я учу тебя служить…
А вот хрен тебе, шаманка… Я заваливаю её, распиная под собой.
Наши губы соприкасаются.
– А ещё потому… – шепчет она, – что других женщин тебе больше не положено.
– Это предложение? – ухмыляюсь я. – Тогда я должен честно заявить, что собираюсь изменять тебе, дорогая!
– Человек предполагает, а богиня располагает.
И мы вызывающе, агрессивно смеёмся, касаясь губами.
Больно вцепляется в мою нижнюю, прокусывая её нахрен.
– Ах, ты… – со стоном дёргаюсь, оскаливаясь на неё.
Освобождаю член и вдавливаюсь им между её ног, закрывая от предвкушения глаза. Мои зубы впиваются в шею, и я с рычанием рывками вдалбливаюсь в неё.
Я неласков? Обойдёшься, шаманка…
Но губы, словно подчиняясь кому-то другому, нежничают на гладких плечах.
Её тело принимает меня, я чувствую это и по ответным движениям бёдер, и по тому, как с тихими горячими стонами вырывается её дыхание. И в этом упоении от ощущения, что владею ею, я закрываю глаза и растворяюсь в своих резких рывках.
Обратно включает меня очень знакомый щелчок. Взводимого курка. Я замираю, чувствуя сначала поцелуй в висок, а потом касание холодного ствола. Меня окатывает адреналином. Медленно отрываю губы от её шеи, вглядываясь в возбуждённые глаза.
Перехватив пистолет двумя руками, она смещает дуло мне на лоб, азартно улыбаясь.
Мой член пульсирует внутри неё в нетерпении.
– Давай, – моргает она мне поощрительно.
И я, истерично ухмыляясь, вспоминаю свою фантазию про эту форму предварительных ласк.
Провожу языком по её коже.
– А если я этого не хочу?
– А если это твой последний шанс попробовать женщину?
– А он последний?
– Возможно… – давит она выразительнее в мой лоб.
На самом деле я хочу...
Я не делал этого никогда. Но хотел бы попробовать это со своей женщиной. Ты же будешь моей, Мара? У нас с тобой нет другого выхода. Иначе одному из нас придётся скоропостижно уйти. Впиваясь в неё, я рисую по бархатной коже языком, двигаясь ниже. И чем ниже спускаюсь, тем сильнее кружит голову её запах, в который добавляется много животных ноток.
У меня внутри есть барьер на это. В моём мире такое не приветствуется. И я чувствую, как он поднимается изнутри, ослепляя меня и притормаживая. С усилием, но осознанно ломая его, я падаю в её вкус. Он такой оглушающий, что я даже не сразу понимаю его. Из горла совершенно бесконтрольно вырывается стон. Медленно веду языком по нежному шёлку. Моё тело тонет в возбуждении, все мысли вылетают.
Рывком перевернув нас, она вдруг оказывается сверху, как амазонка садясь на мою грудь и распрямляя победоносно плечи. Я чувствую кожей, какая она мокрая.
Облизываю губы, пытаясь точнее распробовать вкус на них.
– Щеночек… – она проводит по ним пальцем, вдавливаясь мне в рот.
Прикусываю. Её верхняя губа вздрагивает в игривом оскале. Взведённый ствол болтается на тонких пальцах.
– Идиотка… – смеюсь я.
Мы доживём до утра целыми? Мы доживем до утра в принципе?...
