Диссоциация полностью

В коридорах гудели лампы. Бродя по холодным лиминальным пространствам, возникало давящее ощущение того, что этот человек там не один. Бездумно бродя по комнатам, часто появлялось убеждение, что за его спиной кто-то стоит, стоит и смотрит, ожидая, что на него сейчас взглянут, дабы, резким рывком, мог на него наброситься. Однако, несмотря на явные инстинктивные сигналы, говорящие не смотреть в ту сторону, он все же разворачивался, осознавая, что никого перед ним не будет, что не мешало бояться такой вероятности. Порой мужчина, выходя в относительно просторные залы, закрывал свои бледные глаза, пытаясь привести свой мозг в рабочее состояние, но безуспешно. Он находился не в нашем мире. Пребывая в глубоком мраке бесконечно вечного лимба, он ощущал лишь одно единственное чувство, единственную эмоцию, и имя ей — спокойствие.

Вернувшись в комнату, в которой мужчина и вышел из коматозного состояния, вновь возникло то самое ощущение, словно за спиной его поджидает сама смерть, чьей мантией прикрылся фантом событий. Развернувшись, мужчина глянул в сторону дверей. Темный силуэт улыбнулся.

Провал. Новая местность, новая локация. Широкая дорога. Отовсюду слышен плач, крики. Люди бежали. Держали в руках детей, вещи, части своих же тел. На конце улицы стояло оно. Огромное черное здание, окутанное пламенем. С шести точек к нему вели толстые кабели, создающие, рвущий ушные перепонки, грохот, открепляясь от структуры. Это был конец. Было много взрывов, с каждым из которых отрывался массивный кусок сооружения, при падении разрушающий жилые дома. Мужчина стоял прямо посередине дороги. Он никуда не торопился, лишь наблюдал. Но в какое-то мгновение ему показалось, что в разуме его что-то дополнилось. Стало тяжело пытаться устоять на ногах. В глазах помутнело, выступили слезы. Он пал посреди хаоса.

— Вновь оно, видение.

— …

— Открой глаза, вновь настал твой черед.

И вновь — тишина.

— Я же знаю, что ты чувствуешь, я чувствую это тоже, но поверь, это того не стоит.

Пауэлл вновь промолчал. Открыв глаза, он взглянул на небо, окутанное ночной холодной серостью. Гробовая тишина давила. В столь поздний час улицы спали. Белое полотно укрыло поверхность города.

— Так и выглядит смерть.

— Он лежал там же, где и ныне ты.

— Он смотрел на то, от чего остался лишь фантом.

— Ты в ужасном состоянии, Пауэлл, тебе стоит вернуться домой.

Ответа не последовало. Медленно поднимаясь на ноги, Машрум глянул в сторону памятника на конце улицы.

— Послушай, сейчас действительно очень поздно.

— …

— Нет.

— …

— Пауэлл, даже не думай!

Мужчина обернулся. В дали гнала единственная машина. Пауэлл сел на колени.

— Вставай! Уйди!

— …

— Что ты делаешь?!

— Ожидаю.

— Она близко, уходи!

Машина была уже в 10 метрах от Пауэлла, как вдруг резко затормозила, проскрипев резиной на весь квартал. Она стояла заведенной, освещая фарами сидящего на коленях Пауэлла. Это продолжалось пару минут, после чего из-за руля винтажного авто вышел мужчина в болоньевой коричневой куртке и просторных белых трико. Он, медленным шагом, сопровождаемый снегом, подошел к Пауэллу.

— Друг, что с тобой?

— Рома… забери меня, — перед слезным прорывом произнес Пауэлл.

— Тише, тише, все будет. Поднимайся, разберемся позже.

— Я больше так не могу, — задыхаясь от истерики запнулся Машрум, — я неимоверно устал от всего этого.

— Так, хватит, вставай, я тебя довезу, тебе нужно успокоиться!

Протянув Пауэллу руку, Роман Лисин помог ему подняться с земли и отвел к машине. Включив обогрев, он медленно нажал на газ и уехал, скрывшись в густоте снегопада.

Пауэлл сел на заднее сиденье автомобиля. Смотря мутным взглядом в окно, пытаясь в темноте рассмотреть людей, коих не могло быть там с учетом времени, он размышлял о том, как быстро его жизнь изменилась под корень, как событие, предсказать которое мог бы только воистину всесильный организм, или даже комплекс организмов, уничтожило его, ну или он сам уничтожил себя на этом фоне.

Роман сидел максимально спокойно, всем своим видом показывал он свой ритм жизни, источая исключительно гармонию.

— Я не буду задавать лишних вопросов, не думаю, что тебе это приятно, но знаешь, как говорят некоторые, проблемы не в реальности, а в нас и нашем восприятии.

— Спасибо, но моя проблема уникальна, я… я… — заикаясь, попытался объяснить Пауэлл.

— Успокойся, слезы нам ни к чему, в бардачке есть вода, мало ее, но мне не жалко, еще куплю, но все же, если тебе об этом тяжело говорить, намекни.

— Во мне живет другая личность, буквально другой человек! — резко и твердо заявил Машрум, — он регулярно забирает контроль надо мной, я чувствую, что я теряю свою жизнь!