Фальконе безжалостны, у них нет морали. Что, в некотором смысле, является их слабым местом, ведь они слишком опрометчивы. Однако это же делает их сильными. Чтобы победить, противника нужно изучить вдоль и поперек. В боксе ровно то же правило.
Последние несколько недель я внимательно наблюдал за боями будущего соперника. Я знаю его любимые комбинации, его стойку левши. Он предпочитает начинать бой максимально активно, из-за чего постепенно выматывается. У меня есть четкий план, как победить его. Я прежде не уделял столько внимания деталям, чтобы одержать победу. Теперь же это не просто бой за титул, это борьба за мою свободу. Я сражаюсь изо всех сил, чтобы быть достойным Сиенны. Чтобы удержать ее.
Грейсон дал мне сегодня выходной от тренировок. Нужно отдохнуть перед завтрашним вылетом в Вегас.
Я принимаюсь измельчать в блендере шпинат и фруктовую смесь, намереваясь приготовить одно из моих обычных отвратительных на вид блюд из зеленых помоев. По крайней мере, после боя я смогу впиться зубами в жирный бургер с картошкой фри и насладиться ледяным пивом. Нужно как-то уговорить Сиенну выпить свой смузи. Последние несколько дней она почти ничего не ела. Я стал замечать, что она худеет. На ее лице появились следы измождения. Она дремлет на диване, завернувшись в плотное белое одеяло, которое почти сливается с цветом ее кожи, но внезапный шум блендера ее будит.
Последние три дня она то спала, то работала. Вчера пришлось отнести ее в постель на руках, так как у нее слишком сильно кружилась голова, чтобы идти самостоятельно. Сначала я подумал, что это из-за происшествия лифте. Она же заверила меня, что дело не в этом, и после хорошего сна и утешений она пришла в себя. Вот только мне не избавиться от чувства вины за то, в какое положение я ее поставил. Поэтому я запаниковал и вызвал врача, который заверил нас, что у нее всего лишь вирусная инфекция, которая пройдет. Не то чтобы я вдруг успокоился, ведь завтра мне следовало уезжать в Вегас, а ей все не становилось лучше. Меньше всего мне хочется оставлять ее. Тем более в таком состоянии.
Сколько бы она ни уверяла меня, что с ней все будет хорошо, меня не приободряет даже приезд Мэдди. Вдруг что-то случится, а я не смогу до нее добраться? Что, если я буду ей нужен? Я знаю, что она сильная, но не могу избавиться от липкого чувства страха, скручивающего желудок.
– Как себя чувствуешь, детка?
– Нормально, чемпион. Хватит волноваться. – Она глухо зевает и откидывает голову на подушку.
Переливая содержимое блендера в высокий стакан, я подношу его к ее губам и позволяю опереться на мою руку, чтобы попробовать поесть. Она грустно улыбается мне, едва прикасаясь к стакану и морщит нос.
– Я… я не могу, – заикаясь, выдавливает она, отталкивая от себя стакан, и у нее начинается приступ рвоты.
– Детка, тебе правда нужно что-нибудь закинуть в желудок. Ты не можешь не есть и не пить целыми днями. – Я стараюсь говорить мягко, чтобы не звучать слишком резко. Я волнуюсь.
– Дай мне еще немного вздремнуть, а потом я попробую снова, обещаю. – Она одаривает меня улыбкой, желая подбодрить.
Прежде чем успеваю ответить, она опускает голову на подушку и начинает сопеть.
Осторожно приподнимая ее, я придвигаюсь ближе, укладываю к себе на колени и поглаживаю по волосам, пока она улыбается. Ее дыхание выравнивается, и она снова засыпает.
– Я люблю тебя, детка, – шепчу я.
– Хм-м-м, – тихо стонет она.
Всего четыре дня. Я могу прожить без нее четыре дня. Я двадцать девять лет вполне справлялся в одиночку. Но от мысли, что я проведу без нее четыре ночи, становится тошно.
Лука заверил меня, что Энцо будет стоять на страже и защищать ее двадцать четыре на семь. Остальные его люди охраняют территорию. Назревает война. Я чувствую это всем своим существом. Что послужит катализатором, который в конечном итоге ее развяжет, я не знаю.
Боже, как же паршиво я себя чувствую.
Каждая мышца моего тела ноет, от каждого запаха меня тошнит.
– Си, я приготовила тебе смузи, рецепт которого оставил Келлер. У меня строгие инструкции, чтобы ты хотя бы попробовала это выпить. Я еще добавила клубники, так что должно быть не так кисло, – сообщает Мэдди, протягивая мне ужасно густую коричневато-зеленую жижу. На самом деле она выглядит еще хуже, чем та, что готовит Келлер.
Я сглатываю желчь, подкатывающую к горлу при одном виде этого смузи. Прикрыв рот рукой, я качаю головой, глядя на нее. Если я открою его, чтобы ответить, то скорее всего выплесну то немногое, что осталось в желудке.
Она грустно улыбается мне, ставит адский сок на пол и, присев на корточки, нежно гладит меня по волосам.
– Да, никогда не видела тебя такой расклеенной. Давно у тебя этот вирус?
– Я… не знаю, кажется, что целую вечность, – выдавливаю я.
Она поджимает губы. Я почти слышу, как в ее голове вертятся шестеренки.
– Когда у тебя в последний раз были месячные? У Дженни с работы на ранних сроках было точно такое же состояние, когда она была беременна маленьким Бобби. Она едва могла выпить воды, чтобы ее не рвало.
