Я начинаю вспоминать, когда у меня в последний раз шли месячные, и кровь отливает от моего лица. Я принимаю противозачаточные таблетки, но знаю, что за последние несколько месяцев пропустила несколько из них. В таком случае я принимала пару таблеток на следующий день и думала, что и так сойдет. Обычно перед месячными у меня начинаются боли, и, хоть убей, я не могу вспомнить, когда в последний раз мне приходилось пользоваться грелкой.
Вот черт.
– Я… я не знаю. Черт, Мэдди, я не знаю.
Мое сердцебиение начинает учащаться, и внезапно мне кажется, что в комнате сто градусов[15] тепла.
Я даже не знаю, хочет ли Келлер детей. Твою мать, а вдруг он подумает, что я просто пытаюсь его привязать? Я разрешила не пользоваться презервативами. Вот сука. Комната начинает вращаться.
– Мэдди, я не очень хорошо себя чувствую.
На ее лице отражается беспокойство, и она вскакивает, чтобы помочь мне сесть.
– Сделай несколько глубоких вдохов вместе со мной, Сиенна. Это просто приступ паники. С тобой все в порядке, поверь. Все хорошо. Просто дыши. Сосредоточься на вдохе и выдохе.
Крепко зажмурив глаза, я делаю с Мэдди четыре вдоха и четыре выдоха. Через пару минут мое тело чуть расслабляется. Она передает мне стакан холодной воды, и я беру его дрожащими руками, позволяя прохладной жидкости стекать по горлу.
– Думаю, мне стоит взять тебе несколько тестов. Каков бы ни был исход, мы со всем справимся, слышишь? Но тебе нужно узнать результаты. Если будет отрицательный, я вызову доктора. Если это вирус, то он мучит тебя слишком долго.
Она права, я взрослая. Я могу пописать на палочку, это не сложно.
– Хорошо.
– Уверена, что не против, если я отлучусь на десять минут? Я сбегаю в магазин и сразу вернусь. Если я понадоблюсь, сразу звони.
Я киваю и плюхаюсь обратно на диван. Энцо пришлось уйти, чтобы уладить какие-то личные дела, а Нико уже поднимается, чтобы принять вахту.
Мэдди укутывает меня в мягкое одеяло и протягивает пульт от телевизора, предварительно включив новости.
– Эй, смотри, это специальный выпуск о бое Келлера. Пока меня не будет, можешь пускать слюни на своего парня.
Я посмеиваюсь. На меня тут же нападает приступ боли, но ничего не могу поделать.
– Почему я должна пускать слюни, глядя на него на экране, когда он каждую ночь в моей постели? – Я подмигиваю ей.
– По крайней мере, эта зараза не убила твое пошлое чувство юмора, Си.
После этих слов она хватает пальто и сумку и направляется к выходу. Лифт звенит, а я тем временем устраиваюсь поудобнее и смотрю на своего мужчину.
Келлер, этот крупный мягкотелый парень, последние несколько дней хлопотал вокруг меня, как мамочка. Он переживает обо мне. И что-то сомневаюсь, что ему прежде по-настоящему приходилось заботиться о ком-то еще, кроме себя.
Сегодня утром пришлось буквально вырываться из его объятий, чтобы он смог вовремя улететь в Вегас. Я совершенно раздавлена тем, что вынуждена пропустить его важный бой. Я обещала, что обязательно буду бодрствовать, чтобы посмотреть бой в эфире и поболеть за него. Он знает, что мое сердце принадлежит ему, где бы мы ни были.
Он ушел всего два часа назад, а я получила уже десять сообщений и один телефонный звонок. Не буду врать, мне нравится, что он так одержим мной. Приятно чувствовать себя желанной. Быть любимой целиком и полностью со всеми недостатками.
Я быстро набираю ответ на последнее сообщение Келлера, в котором он спрашивал, как у меня дела.
Черт, какое у него второе имя?
Тут же появляется еще одно сообщение.
Если серьезно, я бы не задумываясь ответила «да», даже не дождавшись кольца. Но предложение в сообщении – это слишком.
