— В точку.
Я подвигаю коробку к нему.
— Передавай своей бабушке от меня привет.
— И она знает, как зовут «от меня»?
— Все это знают.
— Все, кроме меня, кажется. — Он достает телефон и нажимает на пару кнопок.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Передаю бабушке от тебя привет.
Я закатываю глаза.
— Это жульничество.
— Не знал, что мы играем. — Он улыбается, и я сразу же радуюсь, что он очень редко это делает. Его улыбка сбивает с ног получше любого оружия. — Привет, бабуль. Я забрал твою куклу… Девушка в магазине мне помогла. Она просила передать тебе привет… Нет, не Сьюзен.
Я громко смеюсь.
— Ее дочь. Темные волосы, зеленые глаза.
Я опускаю взгляд. Удивительно, что он знает цвет моих глаз. Его — карие с золотыми крапинками. Не то чтобы я заметила…
— Шестнадцать. — Ксандер смотрит на меня, ожидая подтверждения, и я отрицательно качаю головой. — Семнадцать?
С половиной.
— Кайман? — Он поднимает брови, я пожимаю плечами. — Так вот, Кайман передает привет… Милая? Насчет этого не уверен, но она что-то с чем-то. — Он молчит некоторое время. —
Люблю миссис Далтон.
Я записываю в журнале время и дату, когда забрали специальный заказ, а потом зачем-то добавляю «андер» к «Алекс». Затем закрываю журнал и оставляю его возле кассы. Ксандер все еще внимательно слушает свою бабушку, затем встречается со мной взглядом, залезает в свой карман и достает бумажник с кредиткой.
— Она уже заплатила, — шепчу я.
Он кивает и убирает бумажник обратно.
Миссис Далтон говорит ему что-то, что вызывает у него улыбку. О Господи, эта улыбка! Что делает ее такой?.. Может быть, его идеально ровные и белоснежные зубы, благодаря которым она выглядит удивительно? Хотя есть что-то более значимое. Его улыбка слегка кривовата, и Ксандер постоянно прикусывает нижнюю губу, когда улыбается. А еще она очень ранимая, в отличие от остального образа, который выглядит неприступным.
— Бабуль, мне пора идти. Кайман смотрит на меня, ей, наверное, интересно, когда я покину магазин, чтобы она могла вернуться к работе.
Странно слышать из его уст свое имя. Это делает Ксандера кем-то более значимым, чем просто обычный покупатель. Словно мы теперь друг друга знаем.
Он убирает телефон обратно в карман.
— Кайман.
— Ксандер.
— Означает ли это, что я выиграл?
— Не знала, что мы играем.
Он забирает куклу и, улыбаясь, отступает к выходу.
— Думаю, ты прекрасно это знала.
Примерно год назад мама начала организовывать посиделки в подсобном помещении магазина для маленьких именинниц. В то время это звучало просто смешно (окей, это до сих пор так), но у нее всегда была мечта: заказывать незаконченные куклы, а потом приглашать девочек и разрешать им подбирать некоторые части: волосы, глаза, одежду — таким образом каждая из юных посетительниц уходила со своей собственной уникальной куклой. Сначала малышки сами подрисовывали цвет глаз, но этот процесс превращался в «Калейдоскоп ужасов». Поэтому сейчас я сижу за прилавком и рисую глаза, а мама в подсобке помогает маленьким клиенткам подобрать образы. В удачные дни мы заканчиваем с сотнями долларов прибыли. Но чаще мы попадаем в убыток: моя мама — слабачка, она позволяет детям выбирать больше трех разрешенных вещей.
Сегодня мы получим где-то двадцать долларов, и после этого, надеюсь, прикроем субботние посиделки. С другой стороны, радость маленьких детей делает маму счастливой. Так что я не жалуюсь. Девочки хихикают, обнимая своих по-новому одетых кукол, и трогают все в магазине по пути к выходу. Следующие два часа мама потратит на уборку в «комнате для посиделок» (ранее известную, как комната отдыха).
Я поднимаю взгляд, когда входит Скай, а за ней Генри.
— Вчера вечером нам тебя не хватало, — говорит она.
— А что было вчера? — Я пытаюсь вспомнить, но в голове пустота.
— Выступление моей группы в «Скрим Шаут», — говорит Генри так, словно все это знают.
— Правда? И как все прошло?
— Он написал мне песню, — улыбается Скай.
Генри бросает на пол гитару и устраивается рядом с ней.
— Мы думали, нас даже попросят спеть на бис.
— Круто, — говорю я, смотря на написанный мамой список одежды для кукол, которая заканчивается, и вычеркиваю те, что уже заказала.
— Звучит так, будто она не впечатлена, но на самом деле это не так, — поясняет Скай Генри.
— Безусловно, — отвечаю я с сарказмом.
Он берет несколько аккордов на гитаре.
— У Кайвман совсем нет жизни, — поет он. Я бросаю в него ручку, но поскольку запасной нет, то иду ее подбирать.
— У нее есть жизнь, Генри, просто она очень скучная, — смеется Скай.
— Учитывая, что половину своего свободного времени я провожу с тобой, Скай, я бы следила за своим языком.
— У Кайвман скучная жизнь, — снова начинает он петь. — Она нуждается в тяжелой работе и спорах.
— Нет, меня все устраивает, спасибо. — Меня устраивает моя однообразная жизнь, ну, только раз в неделю меня одолевает желание рвать на себе волосы.
Скай поправляет куклу на полке рядом с ней.
