Духи все же ненавидели коленопреклоненных — снова убедилась Йер. Она отлично видела взгляд брата Ротгера и знала, что он сделает. Едва ли Духи были сильно милосердней — перед ними на коленях ползало гораздо больше человек.
Он сел на корточки над ткнувшимися в шкуры чародейками.
— Так значит, тебе жаль, что ты дерзила и перечила? — спросил он, запуская руки в рыжий волос, стянутый рыбьим хвостом.
— Да, — выдохнула-выплюнула сдерживающаяся от отвращения Йоланда. — И молю о снисхождении.
— И ты усвоила урок? Что всякому приказу должно подчиняться?
— Да.
— Тогда целуй мне сапоги.
Она вскинула взгляд, а он смотрел в ответ и не скрывал, что предвкушает. Даже ногу не подставил — просто ждал и усмехался. Наконец, Йоланда подалась вперед и все же прикоснулась к сапогу губами — только на мгновение, чтоб мигом отстраниться.
Только Ротгер удержал. Проворно перекинул ногу и спустя мгновение сидел на ней, зажав рыжую голову между коленей.
Непривычно смирная, Йоланда не рвалась даже тогда, когда он оттянул ей ворот, чтоб погладить пальцами по шее — только вздрагивала и сносила унижение без звука.
Удовлетворившись, Ротгер встал и возвратился на свой стул.
— Вот ты, ее подружка, как тебя там… подползи раздень меня, — велел он.
Дрега чуть приподнялась и замерла. Но даже больше, чем на Ротгера, она смотрела на Йоланду и ждала ее едва заметного кивка. Тогда лишь поползла.
Сперва она возилась со шнуровкой орденских сапог — невыносимо долго. Йер не знала, из-за дрожи пальцы путались и были непослушными или же Дрега попросту тянула время.
— Хозы, — подсказал брат Ротгер, когда та замешкалась, отставив сапоги.
Она не в силах была возразить, даже моргнуть, и дрожь с рук перешла на губы. Дрега сдерживалась, чтобы не заплакать, только слезы все же потекли, когда она вслепую шарила под гамбезоном, силясь отыскать завязки. По усмешке брата Ротгера понятно было, что она нащупала.
— О Духи, как же долго. Рыжая, иди ей помоги.
Йоланда была из другой породы — не рыдала, не дрожала, и ни мускул на лице не дрогнул, когда она твердо отшвырнула полы и чуть резче, чем ей стоило бы, распустила два узла.
Ротгер поднялся, потряс ногами, чтобы хозы оползли, переступил их.
— Гамбезон теперь, — поторопил он. — Вон та ссущая сопля из Гейно, это для тебя.
Геррада, путаясь в подоле, запинаясь, утыкаясь в пол, бездумно подскочила к нему и взялась выпутывать из петель пуговки, что не желали слушаться. Брат Ротгер явно заскучал, пока она возилась, и едва дождался, пока наконец-то скинет стеганку. За нею комом полетели нидерветы — он остался только в хемде, и лишь тонкий мятый лен спасал от наготы, какую чародейки совершенно не хотели видеть.
Ротгер со смешком велел Йоланде показать, что требуется сделать.
Она сжала губы, чуть прищурилась, и явная борьба, что в ней происходила, отразилась на лице с той четкостью, с какой пятно очерчивается на выбеленной ткани.
— Я не знаю, что здесь требуется делать, — наконец ответила она. Он хохотнул.
— Дай руку.
Только лишь Йоланда подчинилась, Ротгер вздернул хемд и сжал тонкие пальцы, показал, каких движений хочет.
Йер старательно смотрела в сторону — туда, где танцевали блики на воде в тазу. В ней отражались огоньки, что освещали эту сцену, хоронили отвращение и стыд в тенях.
— Не отворачиваться! — рявкнул Ротгер. — И как следует запоминайте. Если бы вы хоть на что годились, делали бы так своим мужьям. Но вы на то негодны, так что будьте благодарны — мужика узнаете хоть тут.
Йер вынудила себя посмотреть, как кожа то натягивается, то собирается под пальцами, и как все больше набухает ствол. Во рту копилась вязкая противная слюна, особенно от взгляда на Йоланду, что, казалось, в любой миг сблюет — и сплюнуть Йер хотелось больше, чем сглотнуть.
Чуть только Ротгер отпустил, Йоланда отшатнулась и отчаянно искала, обо что бы руку обтереть.
Он веселился, наблюдая.
— Раздвинь ноги.
— Что? — Она уставилась в неверии и до последнего не понимала, уж не пошутил ли он. — Да ни за что!
Брат Ротгер показно вздохнул.
— Тогда вы двое уложите ее на спину и подержите, чтобы не брыкалась.
Дрега и Геррада в ужасе переглянулись, а Йоланда лишь трясла лохматой головой и взглядом умоляла: “Нет! Не надо!”. Вымолвить хоть слово ей не удавалось.
Тишину разбил скулеж.
Геррада затряслась, завыла, разрыдалась и метнулась прочь.
Йер даже не успела заступить ей путь — она споткнулась о край шкуры, растянулась на полу и уж не шевелилась. Даже не рыдала.
Йер опасливо приблизилась, косясь на брата Ротгера. Тот ждал.
— Похоже, она в обмороке.
— Обосраться просто, — фыркнул он. — Тогда иди второй, подержишь эту потаскуху.
Йер помимо воли подняла глаза — Йоланда повторяла “Нет!” без звука.
— Ну чего застыли? Захотелось поменяться с нею?!
Дрега встрепенулась вдруг и кинулась к подруге.
— Извини, — шепнула она громко и безвольно надавила на плечо, чтоб та легла на спину.
А Йерсена вдруг заколебалась: может, в самом деле поменяться? В самом деле искупить то зло, в каком все обвиняли Мойт Вербойнов?
