Мистер Комин после некоторого раздумья сбросил карты.
— Принимая во внимание, сэр, неприятные обстоятельства, сопровождавшие мое знакомство с его милостью, я не могу надеяться, что новая встреча со мной вызовет у герцога что-либо, кроме отвращения.
— По всей видимости, — возразил Видал, — вы не слишком хорошо знаете моего родителя. — Остальную часть кона они разыграли в полном молчании, но, когда собрали карты, Видал продолжал: — От дядюшки Руперта я слышал, что прошлой ночью вы в известном смысле встали на мою защиту. Я благодарен вам. Но почему вы это сделали? Из вежливости? Вы же не питаете ко мне особого расположения?
Легкая улыбка тронула губы мистера Комина.
— Напротив, милорд, я скорее готов признаться, что питаю к вам отвращение, но, наверное, во мне заговорило врожденное чувство справедливости.
— Я так и думал, — кивнул маркиз. — Но, как видите, я способен располагать к себе людей, быть может, со временем и вы перемените свое мнение на мой счет.
— Должен признать, что порой ваше поведение словно преследует одну цель: произвести на меня благоприятное впечатление, — задумчиво произнес мистер Комин.
— Увы! — согласился его светлость. — Давайте попробуем еще раз. Сэр, вы бесстрашно выступили вчера в мою защиту. Я ваш должник, поскольку, осмелюсь предположить, мой отец поверил вам. При других обстоятельствах я мог бы замолвить за вас словечко перед его милостью, но сейчас мое слово вряд ли хоть что-то значит. Поэтому я лучше дам вам совет. Женитесь на моей кузине тайно. Иначе вы потеряете Джулиану.
Мистер Комин нахмурился.
— Мне уже дали это понять. Но я не могу взять в толк, почему леди Фанни находит этот брак мезальянсом. У меня нет никакого желания кичиться своим происхождением, оно не столь благородно, но и не постыдно. Да и состояние мое нельзя назвать ничтожным, к тому же я наследую титул баронета от…
— Вы можете быть наследником хоть десятка баронетов, — перебил его Видал, — но с наследником герцога вам не сравниться.
Лицо мистера Комина выражало недоумение и растерянность.
— Я имею в виду себя, — признался маркиз. — Если не получится со мной, найдут другого знатного жениха, насколько я знаю свою тщеславную тетушку. Понимаете, милая леди Фанни смотрит только на Олимп и к тому же чертовски упряма.
— Но, сэр, если я уговорю мисс Марлинг на тайный брак, то совершу бесчестный поступок.
— А зачем ее уговаривать? — цинично спросил его светлость. — Состояния у Джулианы нет, так что можете не опасаться, что вас примут за авантюриста. Я дал вам совет, а вы поступайте как считаете нужным.
Мистер Комин собрал карты.
— Наверное, я должен вас поблагодарить, но все, что нарушает приличия, вызывает у меня глубочайшее отвращение, особенно в столь деликатной сфере.
— Тогда вам следует взять в сообщники мое благословенное семейство, — ответил его светлость.
Маркиз Видал и не думал, что получит большое удовольствие от беседы со своим родителем, герцогом Эйвоном, но встреча оказалась куда более неприятной, чем он ожидал.
Начать с того, что, когда Видала провели в комнату, его милость сидел за столом и что-то писал. Хотя лакей громко и вполне отчетливо возвестил о прибытии маркиза, герцог даже не поднял головы, ни единым движением не выдав, что слышал слова прислуги.
Видал на мгновение задержался на пороге, наблюдая за герцогом. Затем подошел к камину и протянул к огню ногу в элегантном сапоге. Со стороны могло показаться, что маркиз поглощен созерцанием до блеска начищенного предмета своего туалета, но внезапно его светлость поднес руку к воротнику из брабантских кружев и оттянул его, будто воротник мешал дышать.
Одет маркиз был с не свойственной для него тщательностью, видимо, из уважения к эстетическим пристрастиям его милости, однако остался верен своему излюбленному утреннему наряду — костюму для верховой езды.
Покрой панталон из буйволовой кожи был безупречен, синий жакет с серебряными пуговицами выглядел несколько буднично, но прекрасно сидел на высокой фигуре Видала. Галстук с бахромой был на этот раз повязан с крайней аккуратностью, а концы его скрепляла позолоченная пряжка. Черные волосы маркиза туго стягивала узкая атласная лента.
Словом, его светлость расстарался на славу, хотя в отношении драгоценностей, мушек и напудренного парика он остался непреклонен — эти обязательные аксессуары истинного денди отсутствовали.
Герцог закончил письмо и теперь с изводящей душу неторопливостью принялся перечитывать написанное. Видал почувствовал, как теряет терпение, и стиснул зубы.
Сделав несколько мелких поправок, Эйвон обмакнул перо в чернильницу и принялся надписывать адрес. Не поворачивая головы, он произнес:
— Можете сесть, Видал.
— Спасибо, сэр, я постою, — сухо обронил его светлость.
Герцог отложил готовое письмо в сторону и наконец повернулся, переставив стул так, чтобы удобнее лицезреть возлюбленное чадо. Видал, наверное, уже в сотый раз за свою жизнь пожалел, что не способен распознавать выражение отцовского лица.
Слегка презрительный взгляд пронзил Видала.
