– Думаете, я сделаю это сама? Вы оскорбили меня при моих подругах, а им только дай волю. Поэтому будьте умнее и просто прислушайтесь к моим словам.
– Даже если сестра?
– Даже если она, – закивала девушка и обернулась.
Взгляд из циничного стал благоговейный. Тонкие губы приобрели другие очертания, сложились в кокетливую улыбку. И поза из наступающе-колючей стала податливо-мягкой.
Ого!
– Мой повелитель, – пропела она, присев в книксене.
Я же успела лишь обернуться, как оказалась в мужских руках. Аделар подлетел ко мне неугомонным смерчем, забросил на плечо и хлопнул по ягодице.
– Почему я тебя постоянно должен искать, потеряшка?
Вместо ответа у меня вырвался писк. Я выпрямилась, увидела взгляд Офелии, нацеленный прямо на меня, и он горел диким огнем. Такой даже не обжигал, просто испепелял сразу.
Аделар будто не заметил свою фаворитку, хотя она стояла возле меня, выглядела идеально, притягивала взор, если сравнивать нас. Одежда, прическа, украшения. Я на ее фоне была бледной молью. Однако мужчина широким шагом пошел именно со мной к дворцу.
Единственная и неповторимая, значит?
Мы удалялись, а девушка все смотрела на меня. Безмолвно обещала еще одну встречу, которая мне не понравится. А потом за нами закрылись двери.
– Может, отпустите меня? Я в состоянии перемещаться сама.
– Не говори глупостей, сладкая, – еще раз хлопнул он меня по ягодице. – Тем более скоро не сможешь. Уж я-то постараюсь.
Под кожей побежали воздушные шарики, как в бокале с шампанским. Я чувствовала себя трофеем, которым будут наслаждаться. Долго, глубоко, до исступления. Толком не определилась, как к этому относиться, но точно понимала, что противиться не стану. Не смогу.
Даже не хочу…
Да, это низко, неправильно. Ведь мне очень понравился Давир, а отношение Аделара оставляло желать лучшего. Но с ним все воспринималось совершенно иначе, словно ненормальное было нормальным, а плохое оказывалось не настолько плохим.
И доводы разума не помогали. Я будто была с этим мужчиной безоружна. Становилась малолеткой, умеющей лишь пускать слюни на кумира и делать все, что он попросит. Потому что звезда, яркая и обжигающая. Погреться в его лучах – лучшее, что может случиться в моей жизни. Даже если все происходит так, извращенно и грубо.
Повелитель бросил меня на широкую кровать, разорвал на себе рубаху. Хищно улыбнувшись, потянул меня к себе за ноги, начал пробираться под юбку. Оголил колени, замедлился. Поцеловал.
Казалось бы, всего лишь колени, но мне стало душно. От вида красивого мужчины между моих бедер, от позы, где он ниже, словно в моей власти. От голода в глазах. От понимания, что сейчас произойдет.
Повелитель развернул меня к себе спиной, припал губами к шее. Укусил. Смял грудь, остался недоволен плотной тканью, начал возиться с завязками. Решив не мелочиться, достал из-за пояса нож и разрезал их.
Платье соскользнуло с плеч, собралось на поясе. Адерал так же поступил и с моим нижнем платьем, потом с сорочкой. Местная мода ужасала, но что поделать? А потом наступила мрачная тишина.
– Что? – в непонимании обернулась я, придерживая остатки ткани.
Нож со звоном упал на пол. Повелитель соскользнул с кровати, начал отступать, неотрывно глядя мне в спину. Выражение его лица менялось не самым лучшим образом.
– Бастардова подстилка, – с омерзением выплюнул он, будто теперь от одной мысли о нашей близости становилось противно, даже отвратительно.
Метка? Все из-за нее?
Я развернулась, протянула к Аделару руку, собираясь объяснить всю соль своего положение, но он уже выскочил в коридор.
В комнату ворвались стражники. Они подхватили меня с двух сторон, потащили прочь. Не заботились о моем внешнем виде, о сползающем платье, о порой виднеющейся из-под разорванной ткани груди.
– В темницу эту шлюху! – приказал правитель и пошел прочь, даже не позволив мне сказать хоть слово.
А ведь я хотела объяснить. Готова была рассказать правду. Нуждалась в том, чтобы меня выслушали, ведь он теперь знал, что монахини способны на поразительные вещи, о которых раньше не догадывался, и потому мог принять мою правду, поверить. Но разве с таким человеком разговаривают? Он создан, чтобы трахать, кто ему понравится, пить дорогой алкоголь и повелевать. Слушать Аделар не способен!
*Аделар Верт*
Шлюха!
Внутри клокотала ярость. Мне требовалось дать волю этой злости, чтобы не сгореть самому.
Метка… На ней метка моего злейшего врага, как это понимать, мать твою?! А ведь раньше ее там не было, точно помню.
Арис вырывалась из меня, наполняла округу, уже звенела ножами и звездочками на поясе, иглами в перстнях, отравленными бусинами в волосах и в маленьких сережках. Осталось лишь дать ей волю. Позволить рвануть и пролиться чей-то крови. И тогда придет покой… Или нет?
Мне не сиделось на месте. Я порывался спуститься в подземелье, где обычно держали заключенных, и допросить Талью лично. С пристрастием. А потом… убить?
Именно так мы поступали со шпионами. И подстилку бастарда ждала та же участь.
– Мой повелитель, – раздался мелодичный голос Офелии, – вы хотели меня видеть?