– Как раз то, что мне нужно. Арис другого не позволяет. Ни одна женщина не в состоянии выдержать мой напор, мою силу. Они заражаются похотью, но сами не понимают, что сгорят рядом, сломаются.
– А я? Меня тоже хотите сломать?
Долгий взгляд. Глубокая задумчивость. Он словно сам искал для себя ответы или просто не хотел говорить вслух, ведь тогда все станет ощутимым, материальным, не таким легким, что ли.
– Ты особенная. Ты выдержишь, как показала практика.
– Но все же временная?
Он мотнул головой, словно не понимая.
– Вы сами называете меня шлюхой, показывая, что скоро наиграетесь и бросите, потому что шлюх возле себя не держат. Да, ситуация вышла особенная, но все же. Уже готовитесь отпустить? Оскорбляете, сами отталкиваете, чтобы потом вспоминать меня, как нечто мимолетное и незатейливое? Нет, я не рассчитываю ни на что, но просто пытаюсь понять. «Шлюха» и «моя навсегда» несовместимы! Выберите что-то одно, повелитель.
– Мой…
– Что?
– Мой повелитель!
– Мой, – повторила томно, именно так, как ему хотелось. Да и мне тоже, ведь кто откажется от подобного мужчины?
Хотя, если подумать, то любая нормальная женщина. Потому что уже есть Давир, а здесь… мрак, мрак, мрак! Жестокость, головокружительная страсть, необузданное влечение. Секс, с которым ничто не сравнится. И густая, всеобъемлющая тьма, поражающая его душу.
– Я не спала с Давиром… – призналась почему-то. Мне показалось, что это было для Аделара важно. – После возвращения он не притронулся ко мне.
– Собственными глазами видел, как именно он к тебе не притронулся. Цепочка на ноге, твой взгляд. Ты выбрала, признайся, – последнее прозвучало глухо, нервно, с легким хрипом.
И взгляд источал волнение.
– Выбрала уже, сладкая?
– Уже сладкая, не шлюха?
– Выбрала или нет?!
– Выбрала, – произнесла решительно. – Кажется, я уже говорила это, при вас. Мне нужно спасти сестру, остальное не важно.
– А потом?
– Не уверена, что у нас будет «потом». Монахини утверждали, что хорошо хранят свои тайны, и я склонна им верить, раз уж два правителя Элиона ни разу не слышали ни о завесе, ни о пространственном тоннеле.
Аделар откинулся на спинку, прикрыл глаза. Сложно… Мне тоже было нелегко, однако я как-то держалась. Один факт, что я совсем недавно жила своей налаженной жизнью, а теперь превратилась в распутную девку, прыгающую в кровать то одного, то второго мужчины, говорило обо мне многое. И ведь еще монахини, ребенок…
Рука переместилась на живот, внутри все заиграло искорками от мысли, что у меня будет малыш. Я вздрогнула, когда поверх легла чужая ладонь, посмотрела на Аделара.
– Выживет, даже не сомневайся, – обнадеживающе произнес он и уже совсем мягко притянул меня к себе.
Положил мою голову к себе на плечо, приобнял. Линай словно почувствовал, что в экипаже воцарился мир, перестал вжиматься в стену и вернулся на мои колени.
– Ия-ха! – многозначительно изрек и спрятал нос под моими пальцами. – Ийя. Я-я-я.
– Болбатун, – хохотнул Аделан, на что получил грозный взгляд черных бусинок.
– И-и, – выдал зверек и снова спрятался под моей ладонью.
– Зачем он тебе?
Линай потоптался задними лапами, укладывая свою попку. Обнял себя пушистым хвостом.
– Люблю милоту. Мне он нравится. Забавный.
– Он подарил?
Я дернулась, испугавшись, что прикажет его тоже выбросить, но мужчина вернул мою голову на место и тяжело вздохнул.
Так и ехали. Долго, молчаливо. С нелегкими мыслями о будущем и сложившейся ситуации в целом. С мягким зверьком на коленях и чужой ладонью на животе.
Казалось, Аделар так успокаивал себя и меня. Словно говорил, что все получится, не надо бояться. Заставлял верить в лучшее, в возможность исполнить мечту и стать мамой маленького мальчика, который будет беззубо улыбаться и любить меня сверх меры. Потому я буду любить его не меньше.
Ближе к границе погода испортилась, полил сильный дождь. Стало влажно, зябко. Аделар кутал меня в плед, согревал свои телом, служил подушкой, потому как я большую часть времени спала.
Мы больше не ругались. Не было намеков на близость. И грязных словечек – тоже. Зато присутствовало приятное умиротворение, когда буря улеглась и каждый новый вдох вызывал улыбку.
Что самое удивительно, даже ночевали мы вместе, но не занимались любовью. Нет, попытки были, но быстро утихали, стоило категорически отказаться и потом добавить: «Я не хочу, но ты… трахай!»
– Вот я все думаю, если вправду трахну, как быстро ты перестанешь строить из себя сильную недотрогу? – задумчиво произнес он в последний день нашего пути.
Виды за окном потеряли свою изменчивость. Теперь не было гор, появилось больше озер, лесов. Эндарог казался более спокойным, покладистым, что ли. Нет, ближе к границе я заметила разрушенные поселения, как с одной стороны, так и со второй, но благоразумно решила не смотреть туда, не задумываться. Ведь иначе будет неприятно, я начну лезть не в свое дело, попытаюсь убедить их помириться или хотя бы не заставлять страдать свой народ. Но они умные, сами все понимают. Наверное…
– Стонать я для вас не начала, – оторвалась от разглядывания знакомого замка и раскинувшейся за ним столицы.