– Английского не знаете? Но оно тут транскрипция просто, переводится на раз-два. Улица Воложская, дом тридцать два – это адрес ее магазина, домашний не указан. В нашем городе, кстати. Все, я помогла вам?
– Очень.
– Отлично, – подскочила на ноги Маша и, глянув в бумажку, побежала к прилавку.
Вернулась с большим красным подносом, поставила его на стол и уселась с предвкушающей улыбкой. Правда, бросила взгляд на выход, где стояла ее мама, и радость на миг погасла.
– Не поможешь мне еще немного? – наклонился я к ней, протягивая несколько золотых монет.
– Мне бы деньги, дяденька, за золото ничего не купишь, его сдавать надо. А я маленькая еще, мне не поменяют.
– И где можно поменять?
– В ломбарде, здесь, на углу. Но папа говорил, что цену сбивают жутко, жульничают.
– Тогда отдай папе, он тебе поменяет.
– Да ну, себе заберет. Кстати, а что еще помочь нужно?
– Как добраться до улицы Воложской с домом тридцать два?
– На автобусе, метро, троллейбусе.
Я нахмурился, поджал губы.
– Что, тоже не знаете? – широко заулыбалась она, словно встретила героя из сказки.
– Я нечего не знаю здесь, Маша. Я… из другого мира, только тс-с-с.
– Ухты! Тогда понятно, а то вы очень… другой. Слушайте. Идете в ломбард, сдаете свои монеты, но немного, а то жульничают, заберут еще все… Потом останавливаете такси – это машины с желтыми шашечками… Тоже не знаете? – восхищенно спросила она.
В общем, разговаривали мы долго. Она даже на улице показала, что означает это самое такси, а потом ее забрала мама.
Не без проблем и желания кому-нибудь выпотрошить кишки я добрался по нужному адресу. Встретил закрытую дверь. Узнал, что хозяйка давно не появлялась, а ее мужик порой заходит по вечерам, чтобы полить цветочки.
Что за мужик, я уточнять не стал. Дождался его.
Едва он подошел к двери магазина и вставил ключ, встал у него за спиной и сказал:
– День добрый.
– У меня ничего нет, – проблеял тот, видимо, испугавшись моего вида.
Нет, а что хотел? Я злой, вымотанный долгими метаниями и переговорами с обменщиком золота, под впечатлением от мира вокруг, едва не с ума сходил от постоянного гула. А еще он, мужик какой-то! Сука, у моей королевы здесь… мужик!
– Я ищу Вику, сестру Натальи Рыжовой.
– Ташки? – сразу выпрямился он. – Вы знаете, где она, что с ней?
– Знаю. Мне нужна Вика и…
– Вы за девочкой, вы… ее отец?
– Да.
– Хм, – издал этот смертник и прошелся взглядом по моей одежде.
Это была последняя капля моего самообладания. О, я был сегодня на редкость сдержан. И все, щелкнуло в голове, арис полыхнула.
Я впечатал мужика в дверь, собрал бесформенную одежду с короткими рукавами в кулак, приблизился так, чтобы цедить тихо, но вкрадчиво, а главное, чтобы слышал.
– Где Вика и моя дочь?! Или ты сейчас же ведешь меня к ней, или…
Пустить ему кровь – не выход, ведь он знал то, что мне нужно. Угрожать этим можно, но… если бы я был на его месте, то не повел бы помешанного психа к маленькой девочке. Пришлось разжать кулак, отряхнуть этого… мужика, мать его, и даже чуть отстраниться, чтобы смог жалко выдохнуть.
– Нервы. Долго искал их, помоги, а?
– Х-хорошо, – заблеял он.
И вот захотелось спросить, не бывший ли он муж моей Натальи, не та ли собака, которая бросила ее в сложный момент. Но я сдержался. Вообще поражал самого себя, не срывался. Почти. Обменщик в ломбарде не считается, уж слишком у него морда наглая и улыбка приторная, чтобы на слово верить. Но это так, пустяки.
На железной карете без лошади мы добрались до дома Вики. По узкой лестнице зашли на третий этаж и вскоре оказались на пороге ее… покоев.
Скромно, скудно, но мило.
– Вы Аделар? – сразу спросила девушка, чем-то похожая на Наталью.
Такая же невысокая, стройная, но с сильным взглядом, в котором явно можно встретить вызов.
Раздался детский плач, она устало потерла глаза и, попросив мужика провести меня в кухню и угостить чаем, побежала в дальнюю комнату и вскоре пришла к нам с очень маленьким человечком.
– Хотите… подержать? – протянула она мне кричащий сверток.
– Давай я, – тут же подошел мужик. Смертник, точно!
Я потеснил его, кивнул, боясь даже представить, как взять это маленькое создание и не навредить. Казалось, от одного неверного движения что-то случится.
– Только руки помойте и… снимите вот это, пыльное ведь.
Я не стал спорить, выполнил все ее указания, а потом с замиранием сердца принял у Вики кричащего ребенка, который сразу затих. Причмокнул, моментально уснул под удивленный вздох девушки.
– Поразительно.
– Что?
– Лиза успокоилась, – в глазах Вики заблестели слезы. – Нас даже из больницы выписали только пару дней назад, потому что ее постоянно что-то беспокоило. Она отказывалась есть, не спала толком, находилась под наблюдением врачей. Вес первые дни вообще не набирала. И вот, – указала она на меня и на притихшего ребенка. – Чудо какое-то.
Она упала на стул и устало провела ладонью по лицу. Пристально смотрела на меня, пока мужик возился рядом и делал чай.
– Где Ташка, она там, у вас?
– Да.
– А почему ребенка так же не… – она глянула на мужика и нахмурилась, словно не могла говорить при нем.