Из сарая вышел Лисоцкий в белой панамке. Он положил руки себе на живот и тоже принялся рассматривать окрестности. Потом Лисоцкий предложил провести организационное собрание.
– Все слышали? – сказал Лисоцкий. – Чем больше заработаем, тем лучше поедим. Это будет наша стратегия.
– А чем лучше поедим, тем что? – спросила Тата.
– Тем лучше будем работать! – загалдели остальные. – Тем сильнее будем любить! Тем больше будем спать!
Шуточки.
– А чем больше будем спать, тем скорее уедем, – сказал я, чтобы тоже внести свою лепту.
Лисоцкий нахмурился.
– Петр Николаевич, – обратился он ко мне. – Попрошу вас быть моим заместителем. Вы человек уже опытный, будете руководить молодежью.
– Шишка на ровном месте, – сказала молодежь Тата.
– Нами нужно руководить, – кокетливо сказала Барабыкина. Ей понравилось, что она тоже молодежь. Но Лисоцкий охладил ее пыл.
– Инна Ивановна будет поваром, – галантно сказал он. – Вручаем наши желудки в ваши руки.
– Никогда! – заявила Барабыкина. – Не умею и не хочу. Я даже мужу бывшему не готовила.
Понятно теперь, почему он от нее сбежал. Все посмотрели на Барабыкину с сожалением. У Лисоцкого упоминание о бывшем муже вызвало легкий стыд. И он постеснялся обременять женщину, перенесшую личную драму, нашими общественными желудками.
– Вера! Надя! – сказал он. – Придется вам.
Девушки покраснели, будто их сватают. Но согласились. Таким образом, наша вера и наша надежда оказались связанными с кухней. А с любовью обстояло много сложнее. Лисоцкий это понимал, поэтому после собрания оставил меня на конфиденциальную беседу. Мы говорили как мужчина с мужчиной.
– Надо что-то делать, – сказал Лисоцкий, глядя мне в глаза. Это чтобы я понимал подтекст.
– С чем? – спросил я, не понимая подтекста.
– Люди крайне молоды, – сказал Лисоцкий. – Природа настраивает на лирический лад. Вы понимаете?
– Нет, – сказал я.
– Не исключена возможность любви, – прямо сказал Лисоцкий.
– А! – сказал я.
– Вы представляете мое положение как руководителя. Проконтролировать всех я не смогу. Они начнут встречаться, ходить за ягодами, может быть, даже целоваться.
– А потом поженятся, – сказал я.
– А если не поженятся?
– Могут и не пожениться, – согласился я.
– Вот то-то и оно! Тогда возникнут неприятности. Представьте себе, что кто-нибудь из девушек… Вы понимаете?
– Нет, – сказал я.
– Петр Николаевич! – воскликнул Лисоцкий.
– А! Понимаю, – сказал я. – Кто-нибудь из девушек залетит?
– Как вы сказали? – не понял теперь уже Лисоцкий.
– Ну, залетит. Моя жена так говорит. По-другому это называется…
– Господь с вами! – закричал Лисоцкий. – Об этом я и думать боюсь.
– А вы не думайте, – предложил я.
– Я не могу не думать. Я руководитель… Нужно принять профилактические меры.
Как выяснилось, Лисоцкий имел в виду средства морального воздействия. Нужно было проводить культурные мероприятия, чтобы у них не оставалось времени на любовь. Этим должен был заниматься я. Учитывая мою относительную молодость.
– Работа, еда, физические упражнения, подвижные игры. Песен у костра лучше не надо. Они настраивают лирически. Такова будет наша тактика, – сказал Лисоцкий.
Таким образом, я оказался заместителем Лисоцкого в поле, поскольку он взялся вести учет и контроль в конторе, а также массовиком-затейником по предупреждению любви.
Вторая должность мне показалась интересной. В самом деле, свести все отношения на рельсы дружбы, а? Это трудно и почетно. Поэтому я сразу же стал приглядываться к народу. Кто на кого смотрит, как смотрит и зачем. Главное, зачем.
А народ тем временем двинулся на сеновал набивать сеном матрацы. Я пошел вместе со всеми. В руках у меня были два мешка. Дядин Федин и мой.
Вы знаете, что такое амбалы? Нет, вы не знаете, что они такое.
Так написал бы Николай Васильевич Гоголь. Но при Гоголе амбалов еще не было. Они появились совсем недавно. Короче говоря, как я узнал, амбалы – это молодые люди, перенесшие процесс акселерации. То есть ускоренного физического развития.
Сейчас много кричат об акселерации. Акселерация то, акселерация се. В данном случае она меня интересовала с моей точки зрения. С точки зрения миссии, возложенной на меня Лисоцким.
Первое упоминание об амбалах я услышал еще в электричке. Двое молодых людей, каждый на голову выше меня, пели такую песню:
В общем, типичная самореклама.
Насчет размеров – это они верно. Умом, как я понял, они тоже отличаются. Просто удивительно, насколько количество мозгового вещества может быть непропорционально росту. Последствия подобного диссонанса я опишу позже.
Вообще, амбалы очень милы, но энергии у них больше, чем потребности в ней. В нашем отряде я насчитал восемнадцать амбалов. О троих стоит рассказать подробнее. Они уже в электричке образовали эстрадную группу.
