Элейн приехала в Фозерингей два дня спустя после праздника Благовещения. Здесь ее приняли с почестями, если не считать нескольких косых взглядов и прохожих со скрещенными пальцами. Переменив лошадей и дождавшись небольшого отряда, с которым прибыла ее камеристка, Элейн выехала к границам Уэльса.
Джон обнял Элейн и поцеловал ее. За окном на ветвях ясеня выводил свои трели дрозд. Его радостная песня звонко раздавалась в сумерках.
– Это не страшно, любимая, – пробормотал Джон. – Мы подождем еще. Значит, в другой раз. И не один раз. У тебя будет целая дюжина детей! Это твоя судьба, помнишь? Твое будущее. Ты ведь сама говорила мне: это предрешено небесами.
Элейн наконец успокоилась и прильнула к нему. Ему теперь стало намного лучше, и сегодня весь день они охотились на зайцев и носились на лошадях за сворой собак. День был просто великолепным, и они вернулись усталыми. Плотно поужинав, они отправились в спальню, где занимались любовью, пока усталость не взяла верх над страстью. Они уснули, сжимая друг друга в объятиях. Было еще темно, когда Джон разбудил ее; его рука скользила под простынями и жадно искала ее тело.
Некоторое время спустя первые лучи предрассветного солнца начали пробиваться сквозь тяжелый полог над кроватью. Элейн и Джон не сомкнули глаз, они лежали рядом и говорили обо всем на свете.
Ронвен настигла их в день именин Элейн, когда они уже почти вернулись назад в Честер. Она придержала свою лошадь возле деревенской кузницы и устало спросила, как проехать к имению.
– Скажи, здесь ли графиня? – обратилась она к кузнецу, когда тот, щурясь, вышел на солнечный свет.
– О да. Она здесь, благослови ее Господь. – Кузнец усмехнулся и вытер руки о кожаный фартук. – Я был у них не далее как дня три назад. Нужно было подковать ее любимого здоровенного жеребца.
Облегченно вздохнув, Ронвен прикрыла глаза.
– А граф? Он тоже здесь?
– Да, леди. Он тоже здесь. Я слышал, что они побудут тут некоторое время. – И мужчина опытным взглядом смерил лошадей. – Вы, видно, прошли долгий путь?
– Так и есть. – Ронвен мрачно улыбнулась. – Вот, возьми! – Она порылась в дорожной сумке и достала последние оставшиеся у нее полпенса. – Это тебе за беспокойство, мой друг! – Она бросила монету кузнецу.
Затем Ронвен пришпорила лошадь и рванулась в ту сторону, куда указал мужчина. Слуги с трудом поспевали за ней.
Кузнец проводил их взглядом. Когда путники скрылись, он глянул на монету и тут же попробовал ее на зуб. Она оказалась настоящей. Должно быть, эта женщина сумасшедшая!
Ронвен въехала в сад, покрытый розовой пеной яблоневого цвета. Среди деревьев она спешилась.
– Отправляйся в дом и найди Лунед, она служит у леди Честер. Больше не разговаривай ни с кем, слышишь? – приказала она служанке, спрыгнувшей с лошади возле нее. – Поторопись!
Теперь, когда Ронвен была так близко, она с нетерпением ожидала встречи с Элейн. Но нужно было соблюдать осторожность. Вдруг граф Честер прикажет арестовать ее? Вдруг он отошлет ее обратно в Гвинед, чтобы она предстала перед судом? Ради себя самой, ради Элейн она должна сделать все, чтобы граф ничего не узнал.
Передав поводья слуге, она медленно прошла через сад и облокотилась на покрытые лишайником ворота. Наконец-то она нашла свое несчастное дитя!
Когда появилась Лунед, солнце уже пересекло сад и скрылось в тумане за лесом. Девушка тихо пробежала по мокрой от росы траве и очутилась в объятиях у Ронвен.
– Мы уже и не надеялись увидеть тебя снова. Нам сказаои, что тебя уже нет в живых! – Некоторое время они стояли, прильнув друг к другу. Затем Ронвен мягко отстранила ее.
– Что с Элейн? Мне нужно видеть ее.
– С ней все в порядке. – Лунед всплеснула руками. – У нее все прекрасно. Она и граф так счастливы вместе!
– Она счастлива, зная, что я умерла? – Ронвен не смогла скрыть удивления.
– Нет-нет! Конечно, нет! Ей страшно не хватает тебя. Да и нам всем. Но у нее не было возможности узнать, что произошло.
– У нее была возможность, – напряженным голосом ответила Ронвен.
Лунед выпустила ее руку и прислонилась к воротам.
– Иногда она внимательно вглядывается в огонь. Когда я в такие моменты смотрю на ее лицо, мне кажется, что она что-то там видит. Но графу это не нравится. Ты знаешь, он ведь избил ее после того, что произошло, и запретил ей смотреть на пламя. Слуги начали шептаться. Священник в Фозерингее очень серьезно говорил о ней с графом. Миледи пришлось раскаяться.
Ронвен взглянула на нее, похолодев от ужаса. Итак, он бил ее. И он пытался запретить ей использовать ее дар. За это он поплатится! Она постаралась взять себя в руки и заговорила спокойным голосом.
– Элейн не могла перестать вглядываться в огонь. Она никогда не сможет отказаться от этого. Она может лишь притворяться, когда он рядом. Но перестать она не может. Ведь она не раскаялась?
– Раскаялась. И каждый день она вместе с графом ходит в церковь. Она очень набожна. – Лунед нахмурилась. Она уже успела забыть об упрямстве Ронвен, ее нетерпимости.
