– О, разумеется, спасет! – уверенно сказала Элейн. – Поверь мне, папа не выдаст меня замуж против моего желания. Так же, как и король Генрих. Я почти уверена в этом. И я не хочу снова выходить замуж!
Приступы истерического смеха сотрясали тело Изабеллы.
– Элейн, ради Бога! Мне двадцать, а ты на год моложе меня! Тебе придется выйти замуж. Не правда ли, папа?
Элейн не заметила, как принц вошел в зал и медленно достиг помоста. Он тяжело опирался на палку, однако было похоже, что он вполне восстановил прежние силы.
– Что «не правда ли»? – Ливелин со стоном опустился в кресло. – Как ты поживаешь, милая? – Он протянул руку Элейн.
– Я о замужестве Элейн. Ей придется повторно выйти замуж.
Принц нахмурился.
– Возможно, когда придет время. Нет необходимости спешить с этим. Я уверен, что король разрешит Элейн поступить так, как она сочтет нужным. Теперь она молодая влиятельная женщина. Как вдове ей достались в наследство огромные земли. – Он восхищенно улыбнулся, взглянув на дочь. – Но прежде всего нам нужно вернуть румянец ее лицу и дать ей утешение в ее бесконечном горе. Я знаю, что значит остаться в одиночестве, и знаю, что время – лучший лекарь.
Ливелин крепко сжал ее руку.
– Или другой мужчина. – Хотя Изабелла пробурчала это себе под нос, все услышали ее слова.
Принц заметил, как Элейн стиснула зубы, и спрятал улыбку в густой бороде.
– Не обращай внимания, дитя мое, – ласково сказал он. – У мадам острый язык. К счастью, мой сын знает об этом. А если ты ждешь ребенка, – он задумчиво взглянул на нее, – она никогда не простит тебе этого.
– Я думаю, что так и есть. – Она улыбнулась, не в силах противостоять искушению хотя бы на секунду положить руки на пока еще плоский живот. Ребенок Джона, наследник. Как долго он мечтал об этом – и никогда не увидит свое дитя. Глаза Элейн наполнились слезами; она поклялась себе никогда не плакать на людях, поэтому постаралась как можно скорее повернуться спиной к Изабелле. – Думаю, мне нужно пойти отдохнуть, папа. Надеюсь, ты простишь меня? Я так устала.
– Конечно! – Ливелин тяжело поднялся на ноги. – Отдыхай столько, сколько хочешь, дитя мое. Я рад, что ты вернулась домой.
Он положил руку ей на плечо и осторожно заключил ее в кольцо своих рук и повел к выходу, находившемуся в дальнем конце зала.
– Твоя няня, леди Ронвен, – неловко начал он. – Она так часто вставала между нами. Должен сказать тебе, что она почти наверняка мертва. И, честно говоря, я рад этому. – Он почувствовал, как она напряглась, и притянул ее ближе к себе. – Я не знаю, что произошло с ней. Если бы она осталась под стражей, она понесла бы самое суровое наказание за то, что сделала в ночь похорон твоей матери, в этом я уверен. – Когда они подошли к двери, Ливелин остановился и с минуту молча смотрел на двор. – Она само зло, Элейн. Эта женщина служила дьяволу. Мне кажется, что к старости окрепла моя вера в Бога, и я рад этому. Теперь раскрылись мои глаза. Я вижу то, что должен был увидеть с самого начала. Она плохо влияла на тебя, она стояла между тобой и твоей матерью. И всем нам будет лучше, если она и вправду мертва.
Он не смотрел на дочь. Элейн опустила глаза, вспомнив о Ронвен, которая вместе со свитой осталась в Честере. Ее кулаки сжались. К счастью, ее руки были надежно укрыты складками черной ткани. Графиня промолчала. Впрочем, что тут можно было сказать?
Следующие две недели у Элейн не было возможности остаться наедине со своим горем. День за днем нескончаемая череда посланников проходила по залам замка. Они приносили письма с соболезнованиями от королей Англии и Шотландии, а также от всей английской знати. Постоянно приходили клерки и судебные приставы. Огромное наследство подсчитывали и готовили к тому, чтобы разбить его на мелкие части и разделить между многочисленными родственниками, претендующими на него.
Один из посетителей, королевский секретарь Питер де Мангамери, задержался в Абере. Ему предстояло описать и оценить все владения в Нортгемптоне, Ратлэнде, Бедфорде, Хантингтоншире и Мидлсексе. При отсутствии прямого наследника многочисленные поместья отходили трем ныне здравствующим сестрам графа: Мод, которая никогда не была замужем, Изабель Брюс, леди Аннандейл, и Аде, леди де Хастингс. Вместе с ними право на эти земли получали Кристиан и Дерворгилла, дочери старшей сестры Джона – Маргарет, леди Галлоуэй, которая умерла в Шотландии в прошлом году.
Судебные сражения уже начались, когда король Шотландии Александр взял графство Хантингтон под свое покровительство, а Роберт Фитцут заявил о своих правах на графский титул.
Если не было прямого наследника… Питер ждал подтверждения того, что у Элейн будет ребенок. Каждый день графиня молила Бога о том, чтобы он даровал ей единственное утешение – родить Джону наследника.
